Номер 19

Полно историй о том, как ребенка оставляли с отцом, и все было вполне нормально. И воспитал, и вырастил, и все живы-здоровы. Но это где-то там, далеко… заграничные, телевизионные истории. В реальности такое не работает.

Владимир любит своего сына. Дали бы ему шанс, он бы доказал. Убедил бы весь мир в том, что его сыну лучше с ним, чем с Аллой.

Нужно поговорить с родителями Лилии. Если слова девочки подтвердятся, он лично врежет по морде ее отцу. Из-за таких мудаков и складываются стереотипы.

В голове звучит голос Васильевны. Владимир, если у вас есть какая-то информация, сообщите.

– Сообщить? Хрен тебе на воротник. Тебе и всему твоему отделу. Уроды конченые, – говорит он и поджигает новую сигарету.

Дым с облегчением выдувается изо рта, и онемевшие пальцы Владимира перестают трястись.

Он возвращается за девочками.

Идет.

Смотрит под ноги.

Он старается не думать ни о чем, но проклятые мысли возвращаются и терзают голову.

Владимир устал жить во лжи. Устал от бесконечного притворства. Жена, которая давным-давно не жена. Он это знал. Знала это и Алла. Еще друг, который давным-давно не друг. Глеб годами продолжал вести себя как ни в чем не бывало, а Владимир молчал о том, что в курсе всего. Все притворялись, но это ничего не меняло.

И Костик.

Единственное существо, которое все еще дорого Владимиру. Сын, который давным-давно не сын. И не был никогда сыном.

От собственных мыслей Владимира передергивает.

Нет. Нет-нет.

Костик никогда не узнает, что Владимир ему не родной.

– Через мой труп! – рычит Владимир и сжимает подожженную сигарету в кулаке.

Все притворяются.

Кто-то больше. Кто-то меньше.

Это же ничего не меняет.

* * *Пустая остановка.

Ни в одну, ни в другую сторону транспорта нет.

Начинает темнеть. Глеб планировал заехать на часок, а в результате просидел весь день у Кати. Так ничего толком и не добился.

Погода портится. Небо затягивают тучи. Вот-вот польет дождь. Холодный ветер терзает высокие сосны."

"Глеб отворачивается от ветра и вглядывается в информационное табло. Судя по расписанию, автобус только что ушел, следующий будет через двадцать минут.

Лечебницы для душевнобольных принято строить подальше от города. И желательно в самой глуши. И желательно, чтобы к ним было неудобно добираться.

Общество словно отгораживается от непригодных. Дистанцируется. Под предлогом заботы о пациентах – на таком расстоянии тишина и покой. На самом деле изолирует не вписывающихся в стройные ряды. Да еще контролируют строже, чем уголовников.

Глеб садится на скамейку.

Он в десятый раз прокручивает разговор с Катей, пытается отыскать слова, чтобы оправдаться.

Но.

Она права.

Он трус, предатель и моральный урод. И он сегодня же во всем сознается другу. Поговорит. Покается. Расскажет все как есть. О том, как он сильно любит Аллу.