Номер 19

Я подробностей не смогла узнать, но если Прокофьев лечил, значит, девочка особый случай.

– Что значит особый?

– Не знаю. Неконтролируемая. Или агрессивная. Опасная. Точно знает только тот, кто лечил.

– Она опасна?

– Этого я точно сказать не могу. Но в одном я уверена… Она, твоя Лилия, серьезно больна.

– Чем?

Глеб сам поморщился от своего глупого вопроса. Зачем ему знать, чем именно болеет девушка?

– Судя по тому, какими пациентами занимался профессор, она воспринимает реальность своеобразно.

– Как это?

Глеб опять спрашивает глупость. Он не хотел, вопрос сам вырвался.

– Откуда я знаю? Говорю же, я с ней не встречалась. У всех по-разному. Может, она видит пришельцев, может, привидения.

– Страдает от галлюцинаций?

– Я не врач. Еще раз говорю, я не знаю деталей.

– Ладно. Понял. Что-нибудь еще удалось выяснить?

Катя в очередной раз повторяет, что ей известно только то, что Лилия пациентка профессора. И то, что всю информацию о ее состоянии тщательно скрывают. К этой девочке не допускали никого. Карту видел только сам Прокофьев.

– Так. Хорошо. А как мне с ним поговорить?

– С профессором?

– Да.

– Уже никак. Он пару лет назад умер.

Катя говорит, что профессор покончил с собой. Не выдержал. Повесился у себя на даче. Она говорит, что если бы Глеб поменьше врал всем окружающим и побольше интересовался бы жизнью родного города, то слышал бы о смерти профессора.

– Громкое событие. Город на ушах стоял. Очень известный был врач.

– Тогда с кем мне поговорить, чтобы…"

"– Забудь. Ни с кем. Данные об этой пациентке засекречены, и ты нигде их не добудешь. Даже если твое руководство подключится.

– Тогда что мне делать?

– Не знаю, что делать. Ответить, например, где девочка. Она с тобой?

– Она…

Глеб, обыкновенно скорый на ложь, растерялся. Мозг отказывается придумывать отговорки. С этой минуты он не станет врать. Никому. Особенно себе.

– Можешь не отвечать, раз не хочешь. Но если это так, или если ты знаешь, где найти Лилию, лучше привези ее к нам.

– Она вряд ли согласится.

Глеб не видит, но чувствует, как улыбаются губы Кати. Ей нравится, что он наконец-то сказал правду. И ему нравится, что не нужно больше притворяться. Говорить правду приятно и куда легче, чем выдумывать ложь.

– Так придумай что-нибудь. Ты же вон какой выдумщик.

– Мне что, ее силой тащить?

Спрашивает он, скорее, у себя, просто мысли вслух. Фраза, которую никто не должен был услышать.

– Силой или уговорами. Мне какая разница?

– Ладно. Я перезвоню.

– Подожди. Что б ты там ни решил. Если ты заподозришь ненормальные изменения, странности… Не думай. Срочно вези ее в больницу.

– Какие странности?

– Не знаю. Но эта Лилия вполне может оказаться опасной для самой себя и для окружающих.

– Ты несколько раз сказала, что девочка опасна.