Пиранья. Первый бросок

 – Сесть на корточки, руки за голову! Как делишки, Драйтон? Что-то вы сегодня трезвый…

«Добрый волчина, – оценил он, – матерый, правильный. Не вопит возмущенно о наглости бандитов, имевших хамство атаковать мирную яхту, не растекается – сидит себе на корточках, сверля умным, злым взглядом, в башке, надо полагать, лихорадочно вертятся расклады, хреновые, как один…»

– Обстановка пьянству не способствует, Сирил, – ответил Драйтон напряженно. – Некогда… Что вы намерены делать?

– Судно обеспечения? – спросил Мазур. – Да не жмитесь вы, как целка, и так все ясно, я порядка ради интересуюсь…

– Да.

– «Тюлени», а? (Драйтон дернул уголком рта, промолчал.) Да я и так вижу…

«А собственно, о чем его допрашивать? – подумал Мазур холодно. – И так все ясно, никаких загадок и недомолвок…»

– Какие у меня шансы? – быстро спросил Драйтон.

– На что?

– На жизнь.

– Ах, шансы… – Мазур даже не понял в первый миг, о чем там болтает этот живой покойник, он все еще думал об Айне. – Шансы, Драйтон, есть всегда…

Буй дрогнул! На миг приподнялся над волнами, потом опустился и нырнул так проворно, словно был поплавком исполинской удочки, на которую попалась вовсе уж грандиозная рыбина вроде легендарного Великого Кракена.

Целеустремленно погрузился, пошел на глубину так шустро, что через пару секунд исчез из виду. Мазур повернулся к пленнику:

– Буй погрузился. Что это должно означать?

– Вы мне гарантировали…

– Гарантировал, – сказал Мазур. – Но вы не больно-то рассчитывайте на мои гарантии – их еще заслужить нужно хорошим поведением… Ну?

– Там подлодка…

– Знаю. Не тяните.

– Где наши люди?

– Это спорный вопрос, Драйтон, – ответил Мазур истинную святую правду.

 – Честное слово, не знаю, где они теперь, – но мне хочется верить, что там кипят котлы и смола шкворчит…

– Все?

– Мы не лопухи, – устало сказал Мазур. – Конечно, все… Ладно, не будем болтать о постороннем. Время поджимает. Что означает погрузившийся буй?

– Субмарина сейчас уйдет, – угрюмо поведал Драйтон. – Мы как-никак в территориальных водах суверенной республики. Пусть и кукольной. Все было четко распланировано – я о времени, отведенном на операцию. И был резерв времени, строго оговоренный. Они знали заранее: если не уложатся в лимит и опоздают хотя бы на минуту, лодка уйдет.

Ждать не будут. Ничего страшного, не на Северном полюсе, они рано или поздно добрались бы до Баэ, там есть резидент, пути отхода…

«Все то же самое, – отрешенно подумал Мазур. – Как и следовало ожидать. Наше зеркальное отражение. Лимит времени, неумолимая секундная стрелка, четкий приказ, классическое „следую своим курсом“. Кто не успел, тот опоздал. И некого винить, кроме себя, ты давно и хорошо знал, что опаздывать не имеешь права… Наше отражение в зеркале».