Под кожей (СИ)

Сидя на противоположной от меня стороне дивана, Кира покачивает ногой, заброшенной на другую, и занимает наших родственников беседой:

— У этого дизайнера очередь на год вперед, но моя подруга училась вместе с ее близкой подругой, поэтому нам с трудом, но договориться удалось…

— И какое оно будет? — интересуется Нина Балашова. — Хотя у тебя отличный вкус, лучше подождать и увидеть…

— Платье — секрет. Его до свадьбы не увидит никто…

Заглушив кавардак собственной жизни еще одним большим глотком, я наблюдаю за сестрой.

За ее улыбкой, за жестами.

Наблюдаю, пытаясь понять, счастлива ли она. Задавала ли она себе этот вопрос, знает ли на него ответ?!

Сглотнув, я чувствую пузырьки шампанского в горле. Ощущаю волнение, маленький шторм в груди, где хранится моя сестринская любовь.

Ее глаза горят, несмотря на спокойствие и уверенность, которые Кира пытается демонстрировать. На ней тонкое платье со свободной юбкой до колена, и все время, пока сестра делится новостями относительно своего праздника, ее пальцы теребят край подола.

— Карина, а где твое платье?

Не сразу сообразив, что это мне, смотрю на мать.

— В коробке на чердаке, — отвечаю ей.

— Тебе его откуда-то привозили, да?

Пытаясь не пускать в себя злость за эти ни черта не уместные вопросы, допиваю свой бокал и встаю, говоря:

— Из Питера.

— Да, точно, — хмыкает мама. — Изумительное было платье…

Выйдя из столовой, направляюсь в гостиную через двустворчатые двери. Проходя мимо зеркала, заглядываю в него. На мне белая шелковая блузка и свободные брюки. И я совсем не похожа на ту девчонку, которую семь лет назад Балашов отвез в роддом.

Другая прическа, фигура стала объемнее, и в глазах черти, ведь, глядя на свое отражение, я снова пускаю в голову Дениса Алиева.

Понедельник приближается слишком быстро!

Отвернувшись, прохожу мимо горы подарков, сложенных небрежной кучей в углу гостиной. Я слышу смех Сабины из комнаты, которую для нее выделили Балашовы-старшие. Это полноценная детская, Саби крутится в ней волчком, носясь вокруг моего отца, сидящего на кровати. В его руках кукла с длинными черными волосами, на лице умиротворенное выражение, словно он заочно смирился со всем, что бы его ни ждало.

— Вот, посмотри, — Сабина вываливает на кровать рядом с дедом кукольные одежки. — Это платье мне больше всего нравится, но оно для лета…

— Ничего страшного… — посмеивается отец. — Не замерзнет…

— Нужно другое… она с нами будет за столом…

Увидев меня в проеме, отец улыбается, покачивая головой. Я тоже улыбаюсь, закусив губу.

— Другое так другое, — соглашается папа.

Звонок в домофон всех нас заставляет встряхнуться. Я чувствую привычный пинок в сердце, когда дело касается Балашова, Сабина же забывает обо всем на свете.