Ратник

Да приладив у кола перекладину, чтобы слишком далеко не насаживались. Отчего умирали они особенно долго и мучительно. Хуже того, даже если бы их сняли, то вряд ли из них кто-то выжил из-за сепсиса.

И Марфа, и Андрей были абсолютно уверены – об этом поступке если еще не знала вся степь, то скоро узнает. Особенно в сочетании в предыдущими «чудесами». А значит в плен Андрею лучше не попадать. А по мнению Марфы – ему вообще лучше не выезжать по этому году больше никуда. Формально-то служба его закончилась.

Вот и рыдала.

Боялась.

Искренне боялась.

Любовь? Сложно сказать. Но одно точно – ее будущее и будущее ее детей было связано с успехом Андрея. И его выживанием. Поэтому она была последним человеком на планете, который мог бы пожелать ему смерти.

Однако слезы ее ни к чему не привели. Андрей хоть и прислушивался к супруге, но решения принимал самостоятельно. И сейчас он отчетливо понимал, что вся Тула, и не только она, наблюдают за ним. Поэтому просто так отойти в сторонку он не мог. Требовалось куралесить дальше. Тем более, что теперь его отряд выглядел намного интереснее, чем неделю назад.

– Милый! – воскликнула она и подбежала, взявшись за ногу.

Он посмотрел на нее с теплотой. Но не сказал ни слова. Она же, сглотнув предательски подступивший к горлу комок, выпалила:

– Возвращайся с победой!

Андрей благодарно кивнул. Улыбнулся ей. И Марфа отошла, вытирая слезы.

Отряд же медленно начал свое движение, выползая из крепости.

Начиналась новая стадия похода.

Осиное гнездо Андрей разворошил. И теперь требовалось воспользоваться этим обстоятельством для достижения куда более значимой победы. Ибо слава – это единственная защита, которая у него теперь имелась после всех тех слухов, которые про него пустили. Страшных и смертельно опасных слухов.

Он мог биться о заклад – царь их не спустит на тормозах. И, безусловно, отработает. И не только царь. Ситуация выглядела поганой донельзя. И лишь воинский успех, причем последовательный и значимый, мог оградить его от немедленной расправы. А уж где – не так и важно. И в застенках царя, и у митрополита в холодной вряд ли было уютно…

Глава 9

1554 год, 11 июля, ВильноКупеческая делегация вошла к королю Польши и Великому князю Литовскому Сигизмунду II Августу с особым почтением. Строго следуя протоколу приема. Да не с пустыми руками, а подношениями – специально привезенными из Московской Руси мехами северными. Песцами да соболями.

– Что вы хотите? – вполне добродушно произнес король. – Говорите свободно.

– Государь, – осторожно произнес старший в этой делегации, – мы хотели бы получить привилегию на право торговли московской лампой в землях коронных и княжеских.

– Московской лампой? – удивился король. – Что сие?

– Да. Сущая безделица.