Ратник

– И ради этой сущей безделицы вы поднесли Его Величеству мехов ценностью в многие сотни злотых?[24] – поинтересовался стоящий подле короля иезуит.

Сигизмунд II Август скосился на иезуита и задумчиво хмыкнул. Его религиозные пристрастия были довольно любопытны и совершенно не типичны для эпохи.

На его правление в Польше и Литве пришлись самые острые и яркие фазы борьбы католиков с протестантами в этих землях. Но лично он в них практически не принимал никакого участия. Вообще. В какой-то момент, правда, когда в разгар войны за Ливонское наследство Папа установил дипломатическую переписку с Иоанном Васильевичем, он обиделся. И даже хотел ввести в своих владениях протестантизм. Но очень быстро остыл и вновь дистанцировался от этого вопроса.

В период же католической реакции борьбой с протестантами занимались не люди короля, а нунции Святого престола. Сигизмунд же вполне обычно для себя смотрел в сторону и не мешал им. Не помогая, но и не вредя.

И на то имелись разные причины."

"С одной стороны, короля воспитывала мать – ярая католичка, взрастившая в нем мечтательность и нерешительность. Совершенно неприемлемые качества для монарха в любую эпоху. И не только их. Строго говоря, его мама, Бона Сфорца, играла в жизни Сигизмунда огромную роль до самой своей смерти. Поговаривают, что она даже травила его жен из-за безумной к ним ревности, вынуждая короля жить отдельно от них или без них. Из-за чего у него не ладилась личная жизнь чуть более чем полностью. Ну и в целом, Бона безгранично доминировала над сыном, который не мог с ней спорить и ей противиться. Во всяком случае самостоятельно и открыто. Это порождало тяжелый и сложный психологический конфликт, через который Сигизмунд старался дистанцироваться от всего, к чему его насильно тянула мать. Не в силах переступить через внутренние комплексы и открыто поднять против нее бунт, он перебивался тихим саботажем.

С другой стороны, рядом с королем всегда так или иначе крутились иезуиты, бывшие в те годы весьма специфической организацией. Полуавтономной. Да, они продвигали католичество. Но больше им была интересна научная и хозяйственная деятельность, а также участие в политических интригах. Из-за чего их сложно было назвать миссионерами в полном смысле этого слова. Скорее эмиссарами Святого престола, которые старались отстаивать его интересы в рамках своего понимания. Отчего представляли собой скорее ученых мужей и политиков в рясах, нежели священников. И они умели манипулировать теми монархами, которые попадали под их влияние.