Ребёнок от босса

- Ты ведь не отстанешь, да? - со спокойной обреченностью спрашивает Максим.

Я качаю головой в отрицательном жесте и легким касанием убираю черные пряди с его лба.

- Даже если я скажу, что твой голос в этом аппарате звучит, как кваканье жабы? – без тени улыбки добавляет наглец.

- Максим! – бью его раскрытой ладонью по груди.

Наконец-то мой муж позволяет себе распылиться в улыбке. Я чувствую, как грудь любимого вибрирует от еле сдерживаемого смеха.

- Ладно, я пошутил, – признается Максим. - На самом деле, я слышу себя, и меня это ужасно нервирует. Это странно.

Понимающе киваю.

Да, Петр Севастьянович предупреждал о том, что при использовании слухового аппарата первый раз собственный голос звучит странно и непривычно. Может даже казаться, что голос звучит глухо или словно вы говорите в ведро."

"Этот феномен известен, как эффект окклюзии. Искажение голоса такое раздражающее, что некоторые люди не носят их слуховой аппарат. Похоже, Максим из числа как раз этих людей.

- Ладно, мне надо в офис. Часа через два буду дома.

Отрываю взгляд от поверхности стола и смотрю в ставшее вновь серьезным лицо Максима. Вот уж правда - человек настроения!

- Хорошо. Что ты хочешь на ужин? Мясо или рыбу? – задумчиво покусываю нижнюю губу.

- Без разницы, – бросает Максим, сгребая со стола кучу разбросанных бумаг. – У тебя все вкусно.

На моих губах мгновенно появляется улыбка. Ну, вот как его не любить?

Максим хлопает раскрытой ладонью по заднему карману своих джинс, а затем подходит ко мне.

Лишь только спустя пару минут после поцелуя Максим неохотно от меня отстраняется.

Он окидывает довольным по-хозяйски собственническим взглядом мое раскрасневшееся лицо, отмечая разом и разметавшиеся волосы, и участившееся дыхание.

- Все, я пошел, – Максим на секунду замирает, прежде чем продолжить. - А может Ева уже проснулась? - соболиная бровь вопросительно приподнимается.

- Нет! - резко отвечаю, забыв о том, что пару секунд назад безумно смущало и возбуждало меня. - Еще чего! – возмущаюсь, прекрасно зная, что если муж пойдет смотреть на дочку, не удержится и затискает малышку, а мне потом справляться в одиночку с капризулей. – Даже не думай, Садулаев!

Максим усмехается и поднимает руки вверх, словно сдаваясь.

- Все-все, я пошутил. Не скучай. Я быстро.

Киваю, ощущая, как грусть радостно запускает в меня свои длинные когти. Еще не ушел, а я уже скучаю.

Максим размашистым шагом подходит к двери и, прежде чем выйти за порог, оборачивается.

- Детка, я соврал.

Вопросительно смотрю, чувствуя, как грохочет неспокойно сердце.

- Твой голос похож на щебетание райской птички, – Максим подмигивает и одаривает своей фирменной слегка кривоватой обаятельной улыбкой.

- Иди уже, – смеюсь, махнув рукой, и прикусывая припухшую от поцелуя нижнюю губу.