Ребёнок от босса

До боли сжимаю руки в кулаки, чтобы эта проклятое ощущение ушло из сердца в ладонь. Прижимаю с силой лицо к подушке.

Нехватка кислорода нещадно жжет легкие. Внутри словно огонь бушует, но эта боль ни идет ни в какое сравнение с душевной. Я так убиваюсь, что не слышу ничего вокруг. Поэтому, не сразу чувствую, как меня приподнимают с постели крепкие мужские руки. Спустя мгновение оказываюсь прижатой к мощной горячей груди, в которой грохочет, словно отбойный молоток, сердце. Я рыдаю еще горше и неразборчиво что-то выкрикиваю.

- Тсс, маленькая. Тихо, – моих смеженных век касаются твердые, но поразительно нежные губы. – Черт! Малыш…

Продолжая реветь, крепко обхватываю руками мощную шею Максима и прижимаюсь к нему так сильно и плотно, что между нашими телами не остается ни единого просвета. Парадокс. Ищу защиту и поддержку у того, кто, казалось бы, причинил мне боль, нанес такой страшный удар. Широкая ладонь проходится по моим торчащим острым лопаткам, а затем по разметавшимся волосам.

Максим зажимает их в кулаке и подносит к носу, а затем целует светлые блестящие пряди.

Замираю от этого странного жеста и даже перестаю рыдать. В тишине спальни лишь раздаются мои жалобные всхлипы.

- Ты сказала, - нарушает тишину Максим, открывая глаза, - что тогда умерла.

Приоткрываю дрожащие губы, ощущая, как с подбородка прямо на покрывало капают слезы.

- Знаешь, что может быть хуже смерти? – шепчет Максим. Меж его бровей появляется вертикальная глубокая морщинка. У меня почти зудят кончики пальцев от того, как хочется протянуть руку и стереть ее. – Боль самого близкого и родного человека.

Его взволнованный голос проникает глубоко в душу. Слова Макса заставляют меня понять одну простую истину: боль приносят именно те люди, которые принесли нам больше всего счастья.

- Если бы ты тогда дослушала, - хриплый полный сожаления голос Максима проникает в каждую частичку моей клеточки, заставляя ее трепетать, - то услышала бы мой ответ.

Поднимаю голову и лихорадочно бормочу:

- Скажи…

Максим смотрит мне в глаза и произносит:

- Я никогда не предавал тебя, Ангелина. Никогда.

Отрицательно качаю головой. Белокурые пряди прилипают к мокрым от слез щекам.

- Но я слышала, Максим, – возражаю испуганно. Мысль, что я могла так страшно ошибиться, заставляет меня буквально впасть в панику. - Слышала своими ушами, как ты сказал, что традиции дороже всего! Ты дал согласие на женитьбу на этой Мирьям, - смахиваю слезы со щек одним нетерпеливым движением, вглядываясь в чистые, как воды Северного Ледовитого океана, глаза Максима.

Мягкий взгляд меняется, линия рта становится жесткой.

- Да, сказал, чтобы позлить отца, а затем отказал, – цедит Максим.