Ренессанс

Не хотелось бы, чтобы по нашему Дому Спасения и Поддержки ходили оборванцы, напоминающие бродяг.

Сегодня было солнечно. Райли наклонил голову набок, подставляя левую щёку под тёплые лучи, и зажмурился. Я закончил с дальним растением, опустил лейку на пол и бесшумно подошёл. У меня не было желания застать мальчишку врасплох или напугать. Я вообще не планировал как-либо вмешиваться в то, что с ним происходит. Мне-то и своих проблем хватало. Но время шло, а я натыкался на его затравленный взгляд раз за разом. Сталкивался с ним в столовой и в коридоре. Каждый раз хмурил брови, мысленно ругался и удалялся прочь.

– Кто тебя так? – ровно спросил я.

Райли вздрогнул. Плечи его напряглись, словно он готовился к удару, хотя я не делал резких движений, даже руки держал вдоль тела. Я ждал. У мальчика под левым глазом красовались остатки лилового синяка. Он поспешно прикрыл щёку ладонью, отодвинулся и буркнул:

– Никто. – Тут же он не раздумывая спросил: – Когда Скэриэл придёт?

Ему не удалось сменить тему.

– Отчим, значит. – Я подпёр спиной стену. Жутко хотелось курить. Не знаю, в чём я нуждался больше: во вкусе терпкого табака или в возможности занять чем-то руки.

Повернувшись ко мне спиной, Райли ничего не ответил. По скованной позе было понятно, что продолжать разговор он не намерен.

– Твоя мама знает?

Я уже было решил, что Райли промолчит, но тут он уверенно выдал:

– Да. Это я подрался с пацанами.

– Конечно, – согласился я.

Райли знал, что я ему не верю. Повисло неловкое молчание.

Я не умел утешать, да и не думал, что ему нужны сейчас какие-то слова. Мы все привыкли жить в таких условиях. Меня и Скэриэла били в интернате. Отчим бьёт Райли, а мать закрывает глаза на это безобразие. Кажется, что каждый житель Запретных земель проходит через побои как через своего рода обряд инициации.

Я знал, что Райли около десяти лет, но, заполняя анкету, он затруднялся назвать точный возраст. Ничего не оставалось, как в пустой графе написать: «девять или десять». В Запретных землях довольно сложно уследить за подобными вещами. В действительности здесь редко кто праздновал дни рождения, у доброй половины детей не было даже свидетельств о рождении. Мы появлялись на свет, как котята у мостовой, всю жизнь ютились в грязной, погрызенной коробке, а потом, сбитые машинами, отползали подальше от дороги и умирали в мучениях. И это было нормально для Запретных земель. Этим никого уже не удивишь.

Райли бродил по Дому Спасения и Поддержки подавленным. Сложно было не заметить опухший глаз. Что я должен был ему сейчас сказать? «Всё будет хорошо»? «Отчим больше тебя не тронет»? Это же наглая ложь.

Я беспомощно вздохнул. Наверное, Скэриэл справился бы с этим лучше.