Ренессанс

– Ты умеешь доставать любую информацию, – почти нежно проговорил он, вплетая пальцы в мои волосы. – Тебе не составит труда найти что-то ещё.

– Я этого не делал! – завопил я, но мой тон разъярил его сильнее.

Он схватил меня за волосы и потянул. Было трудно дышать: он всё ещё сидел на мне, его ноги сдавливали мне бока, да так, что я не мог даже шевельнуть рукой. И как снять с себя эти дикие подозрения, я тоже не знал. В голову пришёл единственный довод:

– Я дал клятву, помнишь? Как я мог сделать что-то, что может помешать тебе?

Он долго вглядывался в мое лицо, словно пытался что-то там прочесть. Как он был разъярён! Я впервые видел его таким. Что бы там ни произошло, самоконтроль он потерял. Наконец звериный оскал сменился гримасой недовольства, а затем и складки между бровями разгладились. Больше не было этого пристального взгляда, плотно сжатые губы приоткрылись, и Скэриэл издал вздох отчаяния. Теперь он выглядел растерянным. Глаза его беспокойно метались, он словно размышлял, забыв обо всём.

Я почувствовал облегчение, когда он медленно, словно в полусне, убрал нож, встал и сам протянул мне руку. Я нерешительно поднялся, не принимая помощь.

– Прости, – виновато произнёс он, когда я отступил на шаг, разминая шею. – Не знаю, что на меня нашло.

Я молча развернулся и продолжил свой путь до подсобки. Волосы вставали дыбом, а по коже бегали мурашки, едва я вспоминал, как он чуть не зарезал меня. Ему это ничего не стоило. Он мучил меня ровно так же, как водителя, которого потом убил. Но хуже другое: Скэриэл что… правда заподозрил меня в предательстве? Вот так просто?

– Ты должен был поговорить с нами, а не кидаться на нас, – сердито выдал Эдвард. Он уже поднялся с пола и отряхивал одежду."

"Вернувшись в холл, я опустил голову и начал вытирать грязные разводы на паркете. Скэриэл успел повесить куртку, обувь аккуратно поставить в прихожей, а зонты вернуть на место. Выглядел он всё ещё виновато, как нашкодивший ребёнок – так сжался и потупился. Эдвард, сложив руки на груди, смотрел на него в ожидании объяснений. Я неторопливо натирал паркет, бросая на них осторожные взгляды. Кожу на подбородке словно жгло в тех местах, которые Скэриэл сжимал. Я машинально потёр шею. Подумать только, ещё пара секунд, и я бы лежал на этом паркете в луже собственной крови. Меня бросило в жар.

Скэриэл не просто опасен. Он ещё и не владеет собой.

К моему удивлению, он сел, скрестив ноги, между мной и Эдвардом и, поникший, схватился за голову. Мы молчали. Я протёр все разводы, но не спешил относить тряпку, просто, нахмурившись, стоял с ней в руках.

– Простите меня, – проговорил Скэриэл.

Эдвард шумно вздохнул. Я промолчал, прикусывая внутреннюю часть щеки.