Сергей (СИ)

Веселые скобочки снова падают в душу, приятно укладываясь в груди Сергея.

— Эм-м… И как? По всей видимости, удачно?

— Удачно, — кивает он невидимому собеседнику и откидывается на кровати. — У тебя как бизнес? Вся в заказах?

— Ну-у, не то, чтобы… Больше на себя работаю. Сессия началась, — поясняет девушка.

— Завтра экзамен?

— Зачет.

— Волнуешься?

— Нет.

— У тебя стальные нервы или просто нервов нет?

— У меня автомат, — посмеивается Дашка.

— Ого. Опасная девушка!

— Да прям. Просто ботаник, — слышатся заунывные нотки.

Они оба молчат немного. Он смотрит в потолок — яркие лучи ползут по нему, во двор въезжает машина.

«Быстро Данька приехал», — мелькает мысль, и он зовет ее:

— Даш.

— М? — откликается.

— Ты почему меня лесом не пошлёшь?

— Не знаю. Надо?

— Звонок в два часа ночи — это ненормально.

— Ненормально, — эхом отзывается в трубке.

— Это пьяный базар. Я могу сейчас начать нести всякую хрень и пошлость, — голос Сергея начал раздражаться, тон повысился. — Ты вообще меня не знаешь. Ты понимаешь? Нет, ты понимаешь?

Он уже не слышал, отвечала она ему или нет, и почти прокричал в трубку:

— Да нихера ты не понимаешь!

Дверь скрипнула, в проеме показался силуэт тещи. Надменный, презрительный взгляд и холодный голос:

— Не надо кричать! Все спят. Спускайся. За тобой машина.

Все спят? Кто все? Здесь никого нет в этом склепе! В могильнике!

Матери Насти так же тяжело видеть его — живое напоминание нелепого брака дочери, брака с таким трагичным концом. Ненависть сочилась со всего ее естества. Нелепое стечение обстоятельств, которые, по ее мнению, сходились в том, что если бы не он — ублюдок Сергей — дочь бы не оказалась в той машине. Глупое обвинение. В чем его вина, что Настькин личный водитель, приставленный к ней ее же отцом, не справился с управлением? Но теща всегда ненавидела Сергея. И никогда не понимала теплого отношения своего мужа к босяку. И непонятны были заискивания того перед этим безродным щенком. Видимо считала, что супруг нашел в нем себе сына, которого не получилось ей ему родить, что еще больше вызывало в ней неприязнь к нему.

— Хорошо, сейчас иду, — подавив эмоции, намного тише ответил ей Сергей.

Дыхание все еще было напряженно-тяжелым, но голос стал ровным и спокойным. Дашка все еще была на связи:

— Ложись спать, «Ботаник», — сказал он ей, — и больше никогда не отвечай на левые ночные звонки. Ночью хорошие мальчики и девочки спят. Не спят — плохие. Ясно?

— Ясно, — снова отозвалась трубка.

— Доброй ночи, Даша.

— Доброй, Сергей."

"Приехав домой, снова не мог уснуть, в мыслях в который раз прокручивал короткий ночной разговор. Предавал критике всё, начиная от самого факта звонка, до срыва и наставлений.