Сидни Шелдон. Безрассудная

– Куда вы намерены отправиться? – спросил Билл Уинтер. – Если планируете остаться в Нью-Йорке, я бы хотел видеть вас у себя по меньшей мере раз в неделю. И еще было бы желательно, чтобы вы снова начали регулярно посещать Люси Грей. Не позволяйте себе снова катиться под откос. Это проще, чем вы думаете.

– Не позволю. – Кейт обняла доктора и застегнула сумку. – И обещаю посетить вас обоих, когда вернусь.

– Вернетесь? – Доктор Уинтер нахмурился. – Куда же вы собрались?

Кейт улыбнулась.

– В Европу. Как я уже сказала, мне необходимо кое с кем повидаться, причем давным-давно.

Салли Файерс съежилась под зонтиком и закурила очередную сигарету.

Шел дождь, а ведь она даже не в чертовой Англии! Очевидно, паршивая погода преследует ее повсюду. В точности, как и невезение. А может быть, дело в паршивом выборе?

Паршивая жизнь.

Паршивые мужики.

Салли знала, что ей не следовало сюда приезжать. Она стояла возле замка Шимэ, одинокая туристка в этом древнем провинциальном бельгийском городке всего в нескольких милях от границы с Францией, и ощущала полнейший, унизительный идиотизм своего положения.

Что, если Хантер так и не появится?

Или вдруг появится, но навлечет на ее голову кучу неприятностей, причем не просто неприятный разговор с редактором, а настоящих, которые в последнее время стали его уделом: с похищениями, пытками и убийствами, а потом бросит ради другой женщины, другой статьи?

Разумеется, теперь у Салли есть собственный материал для публикации.

Устав ждать, когда Хантер поделится с ней своими сенсационными новостями, она последние два месяца занималась собственными изысканиями в грязном мире фрекинга. Это будет первая статья, которую она напечатает самостоятельно, если ее не уволят из «Таймс» за последнюю самовольную отлучку. Ирония заключалась в том, что эта статья будет лучшей из всех, что были написаны ею за последние годы, но Салли знала себя слишком хорошо и понимала: она здесь вовсе не из-за этого. Как всегда, к Хантеру Дрекселю ее тянула не голова, а сердце, ее глупое, слабое женское сердце.

«Я себя ненавижу».

Хуже всего, Хантер даже позвонить не удосужился, хотя ждал от нее помощи, а попросил позвонить какую-то девушку Элен, наверняка очередную наивную юную потаскушку, которую подцепил.

– Ваш друг очень болен, – сказала тогда девушка на ломаном английском.

– Друг?

– Да. Вы знаете, кто. Он не хочет ехать в больницу, а хочет, чтобы вы встретились с ним в Бельгии.

Салли пришла к выводу, что эта девушка, Элен, подобрала Хантера на улице в Париже (очевидно, его ранили на Монмартре) и по его просьбе вывезла из Франции. Вероятно, не последнюю роль сыграли деньги. Как бы там ни было, девушка согласилась, но потом что-то пошло не так. А теперь, когда его рана воспалилась, девушка запаниковала.