Свидание с развратным фавном

Уж они искали-искали… Да и как искали-то! Евгений Сергеич все больше на ноги нянь заглядывался, выбирал, чтоб молодая была да смазливая, а Анна-то Максимовна напротив – чтоб уже совсем еле ползала, чтоб ревности меньше. Ну и чего? Свиристелки молоденькие за дитем и смотреть-то толком не умели, да и не хотели. А бабусь брали – тоже беда сплошная. Одна глухая, как пень, – ребенок орет, а она знай носки вяжет; другая согнется над дитем, а разгибать ее всем двором бежим; третья и вовсе отличилась – спать Элюшку уложила, а куда, не могла вспомнить. Ведь еле отыскали – на лоджии! Посмотрела я на такое дело и взяла девчонку на себя. Жалко стало – никому ребятенок не нужен, мается со своими болячками, мается…

Кукуева вежливо крякнула.

– А вот нам Анна Максимовна успела рассказать, что из-за дочери даже мужа потеряла – все около девочки крутилась, дела забросила, в рот ребенку смотрела.

Елена только рукой махнула:"

"– Смотрела она… Какое там! Просто от безделья мучилась. Была у нее какая-то работа, ясное дело, спервоначалу что-то там вместе с мужем крутила, а потом, как беременная стала ходить, разнежилась. Ни вставать никуда не надо, ни торопиться, опять же забот-хлопот миновала. А ребенок родился, она возле дочки крутилась, конечно же. А чего не крутиться? Няня при девочке сидит, медсестра приходит. Чуть Элюшка крикнула, Анна за голову ухватится и в визг: «Ах, как разламывается голова! Я не вынесу!» И бегом из детской. Выспится, придет, снова рядом толчется. И ведь вижу – и ей дите не в радость, и нам она только помеха. А с мужем развелась… Так, прости господи, Евгений-то Сергеич всю жизнь дамским угодником считался, редко когда юбку пропустит. Сначала-то Анна берегла его пуще глаза – за собой следила, диеты вечно какие-то выдумывала, зарядки, а ведь еще и работала. И уж мужа-то ни на шаг от себя не отпускала. А потом, когда Элюшку родила, решила, что никуда он от нее не денется, потому что она, героиня такая, сподобилась для него дитя произвести. Расползлась, разленилась… А ведь он сначала еще звал ее с собой, тащил куда-то, а она ему: «Как же я пойду? А Эля? Разве я могу кому-то доверить наше дитя!» Он за порог, она к телефону – подружкам названивать. Вот он взял и делся. Потому что ему новая лошадка попалась – лощеная да игривая. И, видать, неглупая бабенка подвернулась – мигом на развод повернула. Однако и Евгений Сергеич не дурак – развестись развелся, а с той так и не расписался, понял, что свободному куда как лучше.

Шишов нахмурил брови, деловито вытащил из кармана потрепанную, замасленную записную книжицу и защелкал пальцами:

– Минуточку-минуточку! А как имя той… ну, лошади, которая новая-то?

– Да разве ж я знаю? – усмехнулась Елена. – И не одна она у него. У него… вы так и запишите… их целая конюшня.