Свидание с развратным фавном

Ее потом нашли в каком-то строительном вагончике. И строители говорят, что она там всю ночь пролежала – уже пьяная прибрела. Они ее не прогнали – замерзнуть же могла, а по одежде вроде – дама приличная. Из-за тех мужиков Анну и не забрали, алиби у нее. Потом все дело так обрисовали: что вроде бы у нее ребенка похитили, и… А я вот думаю – как же спать можно, когда не знаешь, где дочка-то?"

"Шишов заиграл желваками, прищурил глаза и стал нервно сжимать и разжимать кулаки:

– Я б эту бабу убил, вот честное слово! Моя только по кобелям таскалась, не до нас ей было, так я ей сразу сказал – вот тебе, дорогуша, бог, а вот и порог, значит! Прямо так, без всяких выкрутасов! Говорю – если хочешь блудить – блуди, только чтобы девчонкам за тебя не краснеть! И забрал дочек. И не жалею. А ей бы отдал, чему б она Таньку с Иркой выучила? Вот то-то! – Он еще немножко попыхтел от важности момента, потом как-то сник, махнул рукой и просто добавил: – Вообще-то она нас сама бросила, не захотела детей брать… Да я бы и не отдал!

Серафима выпучила на героя глаза, потом сглотнула и снова повернулась у Елене:

– Подождите, а что сама Анна рассказывает?

– Да ничего! – сверкнула глазами Елена. – Она наутро никогда ничего не помнит. По двадцать пять раз Евгения просит, чтобы он деньги принес! А как же – он принесет, она нахлыщется, а утром в голове ветер, и давай звонить: «Ты обещал деньги вчера принести. Еще, называется, мужчина! Трепло!» А тот ведь не совсем идиот, он ей в руки деньги дает только в присутствии адвоката! Уж сколько стыда из-за нее терпели. Ни фига в голове не держится! Нельзя ей пить, так ведь разве докажешь…

Сеня опять вздернулся – теперь он возбужденно бегал по комнате и наскакивал на запертую спальню.

– Не бабы, а дряни пошли! – кричал он, закидывая глазки на дверь. Потом корректно пояснил присутствующим: – Это я про нее так, не про вас. В целях воспитательного процесса, так сказать. Я говорю – мерзавки пошли! Алкашихи! Если не можешь не пить – не пей! Виданное ли дело – с мужика по два раза деньги трясти? Пьянь!

Пока Шишов наскоками выражал свое возмущение сладко храпящей Борисовой, Серафима снова обратилась к Елене:

– А чего ж вы не ушли от нее? Столько хлопот…

– А ребенок-то при чем? – вздохнула женщина. – А теперь, когда Элюшки не стало, теперь… Ну как ее бросишь? Ведь пропадет одна-то!

Шишов вдруг остановился посреди очередного лозунга и снова затеребил старую книжку:

– Елена, а дайте нам телефончик вашей Тамары, а? Уж больно хочется выяснить, что ж там было на самом деле.

Елена сказала номер на память.

– А сотовый телефон Евгения Сергеевича? – допытывался Сеня.

– Да нет его у меня. И зачем вам? Думаете, Евгений-то с вами говорить станет? – усмехнулась Елена Степановна. – Не станет, больно высок.