Теперь мы квиты

А ему Марат, твой бывший…

– Твою мать, – засмеялся Варламов, обернувшись ко мне на мгновение. – Тогда ясно, откуда ветер дует. Нашла, кому верить! Он на бабки встрял из—за наркоты, а я его лесом послал из клуба. Вот он и пошел к Роме, продал эту х*рь. Вот мудак, конченый. Это ж надо, писать разговоры парней…

Подойдя к окну, берет пачку сигарет и закуривает одну. Нервный весь, напряженный. Вижу, как сильно задело его услышанное. Пялюсь на его спину, на напряженные мышцы шеи, а у самой под кожей зудит от желания прижаться к нему. Послать все это к черту и просто быть рядом. Как несколько минут назад, в постели. Просто вдыхать его запах и не думать ни о чем. Как бы это ни было странно – с ним не болит. Когда он рядом, все мои раны немеют.

Может, он прав. Мог ведь Варламов не слышать той ужасной половины разговора. Да и самые обидные слова не он говорил. Но с другой стороны…

– Я была уродлива. И эта правда… – эта мысль слетает с губ. Звучит на всю комнату, имея эффект разорвавшейся бомбы.

Он резко поворачивается ко мне, режет острым как клинок взглядом. Выругавшись себе под нос, яростно тушит сигарету и ко мне срывается.

– Ты с ума сошла, Ослик?! Совсем мозги своими диетами посадила?! Да я с первой встречи хотел тебя как умалишенный! Я на твои сиськи смотрел и еле сдерживал себя, чтобы не мацнуть мимоходом. Знал что по рукам бы мне зарядила, – он опускает красноречивый взгляд на мою грудь. А я почему—то краснею от его слов.

– Раньше в ладони не умещались, а теперь сжать вот так могу… – руку протягивает и грудь мою сжимает. Отталкиваю его руку, оцепенев от такой наглости. А ему хоть бы что. За плечо меня хватает и к себе прижимает, к груди своей.

– Ты ох*ренная, – произносит с такой нежностью болючей в голосе. Ладонью по лицу моему ведет, волосы убирая. – Я тебя сожрать готов был, каждый сантиметр тела твоего. Грудь твою, животик, попку… – а глаза у самого красные, воспаленные. Больно ему, и от этого мне тоже больно.

– Я за твою попку мать родную продам, – улыбается тепло, в глаза мои всматривается. А потом вдруг злиться начинает снова. – А ты сидишь и изводишь себя диетами? Как ты вообще могла такое сотворить?! Веришь всякому бреду! Что ты там услышала? Да я бы в жизни ни одной п*дле не позволил бы сказать так про девчонку. Даже если бы это не ты была. А за тебя так урою любого, – кривится.

– Мразь эта, Рома поплатиться еще… Он и брата твоего завалил!

– Не только он.

Лука замирает. Опускает на меня напряженный взгляд.

– Это Оскар. После того как я ушла из клуба, поехала домой. Он узнал, что мы были вместе… И сегодня сорвался…

Варламов глаз с меня не сводит, но я знаю, что следующие мои слова снова разбудят зверя. Но мы ведь честны друг перед другом теперь…

– До этого Оскар меня не трогал.