Тьма

Сестра прищуривается, глядя на меня.

– Она твоя лучшая подруга, Кейт. Она беспокоится о тебе. Ради Бога, напиши ей. Она говорит, что писала тебе дважды и не получила ответа.

На фоне слышится суматоха. Голос Тоби, негодующий, кричащий что-то своей сестре.

– Мне пора, – закатывает глаза Клэр. – Если я не вмешаюсь, начнутся открытые боевые действия.

– Передавай, что я их люблю, – быстро говорю я. – Скажи Тоби, чтобы тебя пощадил, или я не привезу ему пингвинье яйцо.

– Там, где ты, нет пингвинов, – подмечает моя мыслящая трезво сестра. – И тебе бы не разрешили взять яйцо с собой.

– Нет. Но он же этого не знает.

Она улыбается, махнув рукой на прощание.

– Позвони маме, – повторяет она, затем отключается.

Я сижу в комнате для звонков еще десять минут, пытаясь взять себя в руки, протирая глаза. Общение с сестрой обостряет мое одиночество, как никогда – будто она является моей единственной связью с внешним миром.

Черт. Она, по сути, и есть единственная связь – хотя это по большей части моя вина. Большинство моих друзей, за исключением Лисы, которую я знаю со времен медицинского института, отдалились. Или, скорее, я их оттолкнула.

Я не заслужила всего этого сочувствия, заботы. И не могла выдержать того, как все старательно избегают говорить о Бене.

Мама, напротив, в наши редкие встречи никак не может оставить эту тему. Всегда расспрашивает о нем, как будто я пациент, а не дочь. Пытаясь забраться мне в голову, и это невыносимо.

Я напишу ей завтра, решаю я, поглядывая на часы.

Почти время ужина.

– Я полагаю, сегодня вечером намечается шоу, – объявляет Соня, поедая бефстроганов, творение Арка.

– Думаешь? – Элис глядит на нее с надеждой.

– Погодные условия идеальные. Безоблачно и луна ярко светит. Хорошие шансы широкого обозрения – если нет, будет отличная возможность понаблюдать за звездами. Мы обязаны увидеть несколько метеоров.

– Да, давайте пойдем наружу, когда закончим здесь. – В голосе Сандрин угадывается восторг. С приближением зимних праздников, занимающих особенное время в антарктическом календаре, она хватается за каждую возможность поднять настроение, сблизить группу.

Все хором соглашаются. Все, кроме Алекса, замечаю я. Естественно, когда мы зашнуровываемся в прихожей, его нигде не видно.

– Кто-нибудь знает, Алекс пойдет с нами? – спрашиваю я. После драки в прачечной и его диких обвинений насчет случившегося с Жан-Люком я пытаюсь наблюдать за его передвижениями. Но за ним стало все тяжелее уследить вне обеденных часов: он прятался в разных углах «Беты» и избегал почти всех.

– Я так не думаю, – качает головой Каро.