Тринадцать

Когда через двадцать минут я был уже готов плюнуть на все и уйти, к нам подошла женщина в линялых серых джинсах и черном свитере. Выглядела Пейдж Дилейни лет на пятьдесят с небольшим, хотя для своих лет сохранилась неплохо – явно находилась в хорошей физической форме, и возраст ее выдавала лишь легкая седина, которую она не трудилась закрашивать. На ее тонком носу пристроились очки, а уголки рта чуть загибались вверх, придавая ей приветливый вид.

Они с Харпер обменялись рукопожатием. Я получил в качестве приветствия лишь взгляд – такого рода взгляд, к которому адвокаты защиты в конце концов привыкают. Мы прошли вслед за ней по длинному узкому коридору в конференц-зал, где на столе лежал закрытый лэптоп. Мы с Харпер уселись за стол с одной стороны, Дилейни – напротив, перед лэптопом. Сняв очки, она положила их на стол.

– Ну и как вам жизнь частного детектива? – первым делом спросила Дилейни.

– Хорошо, когда сама себе начальница, – ответила Харпер.

Я помалкивал. Это был не мой мир. У правоохранителей – свои собственные узы. Вот пусть Харпер и творит свое волшебство.

– Вам привет от Джо Вашингтона, – добавила Харпер.

– Он всегда отличался галантностью манер. Я рада, что вы работаете с ним. Джо – отличный парень. Ладно – думаю, у вас не так уже много времени, так что давайте сразу к делу. Я тут взглянула на эти ваши «подписи», – ответила Дилейни, открыв лэптоп и повернув его боком, чтобы нам обоим было видно электронное письмо Харпер. – Большинство из них вообще-то не классифицируются как «подписи» для целей поиска. Мы собираем информацию о как можно большем количестве отдельных деталей с мест преступления – но лишь в том случае, если имеем дело с чем-то достаточно четким и значимым. Например, если убийца всякий раз использует определенный тип оружия, или оставляет какие-то метки на телах, или пишет какого-то рода послания, или следует некоему определенному сценарию – все это может рассматриваться как «подпись», или преступный почерк. По таким «подписям» мы вычисляем жертв серийных убийц и рецидивистов. Иногда такие «подписи» намеренны: убийца воплощает в жизнь какие-то свои фантазии. В других случаях это чисто подсознательный акт. Если прослеживается некая закономерность или это может навести на какие-то мысли касательно личности преступника, мы рассматриваем все это как потенциальную «подпись», которая попадает в ПУЗНП.

– В нашем случае в ПУЗНП ничего не нашлось, – заметила Харпер.

– Система далеко не идеальна. И ее используют не все правоохранительные органы. Те же копы, к примеру, – отнюдь не прирожденные сетевые администраторы. И, конечно, убийцы могут менять модели поведения.