Ты для меня? (СИ)

Значимости для нее.

— Узкая! Такая тугая…моя д-е-е-е-в-о-ч-к-а!

Ее голова непроизвольно заметалась из стороны в сторону. Это было что-то запредельное. Невообразимое. Запретное. Движения пальцев стали более резкими. Порабощающими. Не сбиваясь с заданного мужчиной ритма, ускорила скольжения собственной ладони. Следующий стон сдержать не удалось. Полный отчаянного удовольствия, он разрезал тишину кабинета. Зашипел в голос и Герман. Стало плевать на все.

— Пожалуйста, Герман! Пожалуйста!

— Что, пожалуйста? — Неотрывный взгляд глаза в глаза. — Скажи!"

"Свободной рукой она вцепилась в мужской подбородок, притягивая ближе.

— Быстрее! Умоляю тебя, быстрее! Герман…Гер...ман

Давыдова передернуло. С ошеломленным выражением лица, вздрогнул всем телом. Отстранившись в последний момент, с примитивным ревом излился прямо на пол. Стало понятно, кончать в данный момент никто, и близко, не планировал!

Тем не менее…

Словно завороженная, Лера наблюдала, как он выталкивает из себя семя.

Боже! Каким большим он был! Каким красивым!

— Бл*дь!

Придя в норму, мужчина окинул ее таким голодным и свирепым взглядом, что девушка в защитном жесте, свела колени.

— Ноги! — Рявкнул, резко раскрывая ее для себя. — Я разрешал это делать?

Его пальцы, вновь, были в игре. А Лера на грани. Не соображала вообще ничего. Как воск, плавилась.

— Разрешал?

Повторяя вопрос, больно укусил за подбородок. От пронзившего удовольствия, покрылась испариной.

— Нет.

Последовал смачный шлепок по заду. За дело. Хорошо. Она и так догадалась!

В следующее мгновение, сама набросилась на его губы. Как дикарка. Как обезумевшая нимфоманка. Словно, прощение вымаливала, за столь невинный жест.

— Не шевелись! — Прошептал, убирая пальцы. — Не могу больше…

Лера смотрела рассеянно. Не понимала, что задумал этот безумец. Пока их плоть не соприкоснулась, высекая из обоих искры. Она протяжно застонала. Герман судорожно втянул в себя воздух. Однако не входил. Не торопился. Скользил членом вдоль складок. Вдоль истекающей влагой щелочки. Молчать Лера была уже не в состоянии. Девушка подвывала, в такт его мягким скользящим движениям. Захлебывалась собственными криками.

Такой горячий. Такой каменный. Он был нужен ей.

Собственная пустота, причиняла зверский дискомфорт.

— Сказал же, не двигаться! — Выдавил, скрипя зубами. Проникать в нее не спешил.

Вместо этого Герман ускорился. В качестве компенсации, покрыл нежными поцелуями оголенную шею. А потом, словно сорвался. Стиснул женское горло ладонью, словно задушить хотел. Впился в губы. Укусил. Зашипел. Отпустил. Заревел в потолок. Задвигался еще быстрее.