Ты для меня? (СИ)

С радостными воплями, Антон вихрем вылетел их помещения. Повисло молчание. Впервые они остались наедине, после вечеринки, в честь годовщины их холдинга. Отчего-то неловко стало.

— Анна Александровна…

— Просто, Аня!

Она изящно опустилась в свободное кресло, жестом призывая Спирину последовать ее примеру. Возражать не стала — ноги ослабели.

— Плакала, значит?

— Пустяки.

— Если вдруг случилось чего, и нужна помощь…

— Спасибо. Все в порядке. Правда! Мне очень неловко. Надеюсь, Вы не злитесь, за то…представление, на корпоративной вечеринке?

Еле заметный кивок головой.

— Это все уже не важно. К тому же, теперь мы партнеры.

— Верно.

— Расскажи, лучше, как тебе удалось найти общий язык с моим сыном?

— Да как-то, само собой все вышло…

— Все-то у нее само собой! Феноменально. У меня очень капризный и избалованный ребенок. Знаю, сама виновата. Но, времени на воспитание не хватает. Я всегда на работе, а он с нянями. В итоге, становится еще более неуправляемым. Ни с кем не ладит! Только со мной, и с Виктором.

Девушка задумалась на мгновение.

— Мать и отец не в счет. У вас замечательный малыш, но как мне кажется, ему жутко не хватает вашего внимания. Вот он и бастует.

— Виктор, не его отец, — поправила Анна. — В остальном ты права.

— Извините! Просто…вы женаты были, и я подумала…это, совершенно точно, не мое дело.

Смирнова рассмеялась, и, изящно скрестив ноги, откинулась на спинку кресла.

— И, тем не менее…мне отчего-то…хочется тебе открыться. Доверится, как никому прежде. Так странно…

— Почему? В смысле, я конечно рада…

— Не знаю, Лера! Питаю к тебе какую-то особую симпатию.

Хотелось зажмуриться, и смаковать каждое слово — до того было приятно. И сама поняла, что успела проникнуться симпатией к женщине.

— Да…безысходность — мое кредо!

Фыркнув, Анна рассмеялась вновь.

— Как вам удалось сохранить хорошие отношения с Виктором Сергеевичем после развода, и продолжить работать бок о бок? Это кажется невероятным.

Леру дейcтвительно интересовал данный феномен. Она бы, точно не смогла.

— Все просто. Мы — отличные друзья. Но, семья из нас вышла…никакая! Можно сказать, не было ее вовсе. Лишь боль, и взаимные обиды.

— Извините!

— А! — Махнув рукой, Смирнова совсем разоткровенничалась со странной улыбкой на лице. Горькой улыбкой. — Мы были женаты, почти двенадцать лет. Рано поженились. Очень рано. Едва по восемнадцать стукнуло. Зря! Если бы не поторопились, то поняли бы, что между нами не любовь, а первая влюбленность.