Ты для меня? (СИ)

Сама же сжалась в комок от еще большей тревоги, по-прежнему сохраняя внешнее спокойствие. Будучи абсолютно уверенной, что подлинного вреда Герман ей не причинит, очень мягко, без резких движений, оплела руками его талию. Притянула к себе.

Ближе. Вплотную.

Как ни странно, возражать не стал. Наоборот, подался вперед, плотнее вдавливая их тела друг в друга.

Вот так! Хорошо!

Чувствовать биение родного сердца —  ни с чем несравнимый кайф.

Посмотрела на него умиротворенно. Нежно. Доверчиво. Без тени страха.

— Кто звонил тебе, во время твоей речи?

Скривившись, как от нестерпимой зубной боли, Герман сдавил ее горло чуть сильнее.

Судя по реакции, уж очень не понравился ему вопрос.

А это говорило лишь о том, что девушка находилась на верном пути.

Терпение…только, терпение!

От нехватки кислорода легкие уже нещадно жгло, но Лера упрямо продолжала глушить собственный инстинкт самосохранения, полностью доверяя этому мужчине свою жизнь. Не вырываясь. Не царапаясь. Не брыкаясь. Утопая в его взгляде.

Когда перед глазами все поплыло, Давыдов спешно отнял руку, упираясь ею о стену.

— Почему ты мне не веришь? —  Решила зайти с другой стороны. Прощупать почву.

— Я верю. —  Тихо. С ноткой обреченности в голосе. — Но, имею некие сомнения на твой счет.

Уже что-то!

— Так подтверди их…или опровергни.

— Скоро. —  Опалил ухо хриплым шепотом.

Колени задрожали столь сильно, что непременно сползла бы вниз, по стеночке. Благо их припаянные друг к другу тела, позволили удержать равновесие. Правда, от туфлей все равно пришлось избавиться.

Лера шустро выскользнула из них, и встала на носочки, чтобы хоть как-то компенсировать разницу в росте.

— И чего же ждешь?

— Оттягиваю момент.

— Зачем?

Горький, не совсем адекватный смешок:

— Боюсь подтвердить!

В груди змеей шевельнулась обида. Стараясь скрыть эмоции, запихнуть как можно дальше, на задворки сознания, задумчиво прикусила губу.

— Мне казалось, мужчины ничего не боятся.

— О! Ты сильно удивишься, но мы тоже люди.

Не отвлекаться на его участившееся дыхание!

— И…что дальше?

Взгляд Германа стал острее лезвия бритвы:

— Если подтвержу свои опасения —  убью! Без вариантов.

Сердце камнем ухнуло вниз, и заколотилось с чудовищной силой. Во рту пересохло.

Он подсластил пилюлю:

— А опровергну…

— Поцелуешь?

Застыли оба, подобно мраморным изваяниям. Давыдов чертовски чувственно очертил большим пальцем контур Лериного рта, заставляя покрываться крупными мурашками. Совсем, как тогда — на банкете, слегка оттянул нижнюю губу, увлажняя свою грубоватую кожу ее слюной. А после, и вовсе юркнул внутрь, и зацепился им за зубы.