Ты теперь моя

Как же круто жизнь умеет меняться! Всего два года назад я готовилась к свадьбе в угоду отцу. Влюбилась. Разбилась. И вот я уже мать-одиночка с синдромом гиперопеки.

Я очень люблю Богдана. Некой ненормальной любовью. Момо я тоже полюбила, она замечательная и с ней всегда весело. Но в глубине души я очень одинока.

Стоило увидеть Саульского, все чувства вырвались, и вот я уже снова с безудержной силой пылаю искрами.

Хватит! Мы друг другу не подходим. Он уже разбивал меня на осколки.

С дрожью сжимая у груди руки, прогоняю прочь болезненные воспоминания и наплыв новых фантазий.

Нельзя! Нам нельзя быть вместе.

Богдан важнее, чем моя зависимость от Саульского. Он меня не любит. Ничего не изменилось. Требовал, чтобы вернулась только потому, что я нарушила свою часть договора. Вот и все! Вот и все… Узнав о ребенке, он не будет напирать. Не будет…

Долго верчусь, но все же отключаюсь от реальности. А когда просыпаюсь от настойчивого звонка в дверь, кажется, что проспала минут пятнадцать.

Вот ведь! Забыла отключить эту заразу!

Неужели Ритка решила пораньше заявиться? Спросонья злюсь капитально. Объясняла же этой проныре, что график у нас не всегда нормальный, чтобы уточняла обстановку, прежде чем переться.

Мелодия не утихает.

Забывая о халате, я несусь к двери, мимоходом удивляясь тому, что Момо еще не открыла. Но, заглянув в кухню, вижу ее у плиты в наушниках.

Приподнявшись на носочках, заглядываю в глазок и столбенею, будто громом пораженная. Сонливость бурной волной эмоций смывает. Тело цепенеет, охваченное невиданным параличом. Внутри же, напротив, стихия разворачивается.

Трясет. Горит. Шумит. Градом бьет. Камнями колотит.

Проносится невесть откуда взявшееся понимание: время вышло.

Он пришел за мной.

Глава 49

Не будь таким необходимым, прошу…

© Гузель Хасанова «Необходимый»

Юля

Приглушенно щелкает замок. И как только я открываю дверь, в квартиру первым делом, подобно урагану, врывается острый и терпкий парфюм Саульского.

Необдуманно вдыхаю и тотчас задерживаю дыхание.

— Привет, — выдыхаю медленно и незаметно, создавая иллюзорную видимость того, что ничего необычного с нами сейчас не происходит.

Не собираюсь отступать, чтобы впустить его внутрь.

Я спокойна. Словно Саульский не был для меня всем миром. Будто я не носила под сердцем его ребенка, а сейчас — не кормлю грудью, не качаю одинокими ночами на руках, бездарно не пою колыбельные. И словно бы не я бесконечно вспоминаю тот самый год, который нас изменил.

— Что-то срочное, Ром? Мне сейчас не очень удобно…

На этих словах взгляд Саульского соскальзывает с моего лица вниз. Узрев пижаму, он без слов нахрапом проталкивает меня в квартиру.

— Я не приглашала… — только и успеваю возмутиться.