Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Давление на горло ослабело, я смогла вдохнуть благословенный воздух. Шон знал, что я не стану жаловаться.

– Кончай! – крикнула из кухни мама, но я не поняла, обращалась ли она к Шону или ко мне.

– Кричать неприлично, – сказал Шон, снова обращаясь к кухне. – Останешься на полу, пока не извинишься.

Я извинилась за то, что кричала на него. Через мгновение оказалась уже на ногах.

Я свернула салфетки из бумажных полотенец и положила их на тарелки. Когда клала салфетку на тарелку Шона, он снова ткнул меня пальцем под ребра. Я промолчала.

Чарльз приехал рано – отец еще не вернулся со свалки. Он сел за стол напротив Шона. Шон смотрел на него не моргая. Мне не хотелось оставлять их наедине, но нужно было помогать маме с готовкой, поэтому я вернулась к плите, но постоянно находила поводы подойти к столу. Так я услышала, как Шон рассказывает Чарльзу о своих винтовках, а потом о том, что может убить человека. Каждый раз я громко смеялась, надеясь, что Чарльз примет эти слова за шутку. Когда вернулась к столу в третий раз, Шон усадил меня к себе на колени. Я и над этим посмеялась.

Впрочем, долго так продолжаться не могло. Мы не смогли даже дотерпеть до ужина. Я проходила мимо Шона с большой фарфоровой тарелкой закусок, и он ткнул меня в живот так сильно, что у меня перехватило дыхание. Я уронила тарелку. Она разбилась.

– Зачем ты это сделал? – закричала я.

Все произошло очень быстро. Не знаю, как Шон повалил меня на пол, но я снова оказалась на спине, а он – верхом на мне. Он требовал, чтобы я извинилась за разбитую тарелку. Я тихо прошептала извинения, чтобы не услышал Чарльз, но это привело Шона в ярость. Он схватил меня за волосы – как всегда, у самых корней, – рывком поднял и поволок в ванную. Все произошло так быстро, что Чарльз не успел отреагировать. Когда Шон волок меня по коридору, я успела заметить, как бледный Чарльз вскочил из-за стола.

Запястье у меня страшно болело: Шон заломил мне руку за спину. Он ткнул меня лицом в унитаз так, что нос мой чуть не касался воды. Шон что-то орал, но я не слышала. Я прислушивалась к шагам в коридоре. Услышав их, я впала в панику. Чарльз не должен был видеть меня в таком положении. Он не должен был знать, что, несмотря на все мое притворство – макияж, новую одежду, фарфоровые тарелки, – жизнь моя такова.

Я забилась, выгнулась и вырвала запястье из рук Шона. Я застала его врасплох: оказалась сильнее, чем он ожидал, а может быть, он просто не рассчитывал на сопротивление. Я вырвалась и выбежала из ванной. Но стоило мне сделать шаг за порог, как Шон снова схватил меня за волосы и рванул назад с такой силой, что мы оба буквально рухнули в ванную.

Помню, как Чарльз поднял меня, а я смеялась, хотя мой пронзительный смех больше всего походил на вой.