Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Часами просиживал перед телевизором, мрачный, как туча.

Мама сказала, что нам стоило бы съездить в Аризону. Люк служил в миссии, поэтому в старый микроавтобус (отец давно его починил) погрузились только мы с Ричардом и Одри. Отец снял сиденья, кроме двух передних, а на их место положил большой матрас, улегся на него и не двигался в течение всей поездки.

Как и раньше, солнце Аризоны отца оживило. Он лежал на крыльце, прямо на твердом цементе, буквально впитывая солнечные лучи, пока мы читали или смотрели телевизор. Через несколько дней состояние его улучшилось, и мы снова стали свидетелями ежевечерних споров отца с бабушкой. В те дни бабушка часто бывала у врачей, у нее обнаружили рак костного мозга.

– Эти врачи лишь убьют тебя быстрее, – сказал отец как-то вечером, когда бабушка вернулась с консультации.

Бабушка отказалась прекращать химиотерапию, но все же заинтересовалась лечением травами. Мама привезла кое-что с собой, надеясь, что бабушка спросит. И бабушка попробовала эти средства – она делала припарки на ноги из красной глины, пила горький чай из петрушки, принимала настои из хвоща и гортензии.

– Травы вам не помогут, – говорил отец. – Травы помогают лишь тем, кто верит. Невозможно верить врачам, а потом просить Бога об исцелении.

Бабушка не отвечала. Она просто пила чай из петрушки.

Помню, что постоянно рассматривала бабушку, выискивая на ее теле следы разрушения. И не находила их. Бабушка была точно такой же, крепкой и несдающейся женщиной.

Эта поездка стерлась у меня из памяти. Помню лишь отдельные моменты: мама мышечно испытывает лекарства для бабушки, бабушка молча слушает отца, отец лежит на крыльце под лучами жаркого солнца.

А вот я лежу в гамаке у черного хода, лениво покачиваясь в оранжевом свете пустынного заката. Появляется Одри. Она говорит, что отец хочет, чтобы мы собирались. Мы уезжаем. Бабушка ушам своим не верит.

– После того, что произошло в тот раз?! – кричит она. – Ты снова собираешься ехать ночью?! А вдруг начнется буря?

Отец отвечает, что буря нам не страшна. Мы загружаем микроавтобус, а бабушка ходит вокруг нас и ругается. Она говорит, что отца только могила исправит.

Последние шесть часов машину ведет Ричард. Я лежу сзади на матрасе, вместе с отцом и Одри.

Наступило 1 января – самый обычный день, и это подкосило отца. Никогда больше он не говорил о конце времен.

Три утра. Мы только что переехали из южной Юты в северную. Погода резко меняется, из сухого холода пустыни мы попадаем в мороз альпийской зимы. Дорога покрывается льдом. На лобовом стекле оседают снежинки, словно крохотные комарики. Сначала их немного, потом становится больше – дорогу уже не видно. Мы едем в самое сердце бури. Микроавтобус виляет на скользкой дороге. Поднимается сильный ветер.