Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Говорили, что у него есть пистолет, он прячет его под одеждой или в своем большом черном мотоцикле. Как-то раз кто-то сказал, что Шон вообще-то неплохой парень, но ввязывается в потасовки, потому что у него репутация непобедимого. Он занимался боевыми искусствами и, казалось, не чувствовал боли. Каждый, кто хотел утвердиться в долине, непременно старался его победить. Шон не был в этом виноват. Я слушала эти рассказы, и Шон в моем воображении становился легендой, а не братом из плоти и крови.

Мои воспоминания о Шоне начинаются с кухни. Со времени второй аварии прошло около двух месяцев.

Я готовила завтрак. Дверь скрипнула. Я повернулась всем телом, чтобы посмотреть, кто вошел, не прекращая резать лук.

– Ты навсегда останешься ходячим леденцом на палочке? – спросил Шон.

– Нет.

– Тебе нужен костоправ.

– Мама все вылечит.

– Тебе нужен костоправ, – повторил Шон.

Все поели и разошлись. Я начала мыть посуду. Мои руки были в горячей мыльной воде. Я услышала за собой шаги, а потом почувствовала, как грубые, мозолистые руки обхватывают мою голову. Я и ахнуть не успела, а Шон уже крутанул мою голову резким движением. ЩЕЛК! Звук был очень громким. Мне показалось, что голова у меня оторвалась и осталась в его руках. Ноги подкосились, и я упала. В глазах потемнело, голова закружилась. Через несколько минут я открыла глаза. Шон подхватил меня под руки и поставил.

– Стоять сможешь не сразу, – сказал он. – Но когда сможешь, нужно будет все повторить с другой стороны."

"У меня кружилась голова, меня тошнило, и я не понимала, что произошло. Но к вечеру я стала замечать небольшие перемены. Я могла смотреть на потолок. Я могла наклонять голову, чтобы подразнить Ричарда. Сидя на диване, я могла повернуться и улыбнуться тому, кто сидел рядом.

Рядом сидел Шон. Я смотрела на него, но не видела. Я не знала, кого вижу, кто совершил этот жестокий акт сочувствия. Мне хотелось, чтобы это был мой отец, такой, каким я желала его видеть, мой защитник, настоящий чемпион, человек, который ни за что не поехал бы вместе со мной в бурю, а если бы я пострадала, сделал бы все, чтобы меня вылечить.

11. Инстинкт

Когда Дед-под-холмом был молодым, на горе паслись большие стада и пастухи объезжали их верхом. Дедовы лошади были настоящей легендой. Массивные и крепкие, как старая кожа, они двигались очень осторожно, словно угадывая мысли наездника.

По крайней мере, так мне говорили. Я их никогда не видела. Дед постарел, стал меньше заниматься лошадьми, больше фермерством, а потом бросил и это занятие. Лошади ему были не нужны, он продал тех, которых захотели купить, а остальных отпустил. Лошади размножались. Когда я родилась, на горе уже жил целый табун диких лошадей.

Ричард называл их «собачьим мясом».