В оковах Шейха

 Женщина в ярких одеждах держала своего маленького ребенка высоко, чтобы он мог лучше видеть, как они проходят, у сгорбленного старика, опирающегося на трости, по его кожистым щекам текли слезы, но улыбка была такой широкой, что было очевидно, что это слезы радости. И тогда ее осенило, что это было для Рашида, человека, который скоро может стать их эмиром, правителем Каджарана, человека, который был ее новым мужем.

Тот самый мужчина, с которым она провела незаконную ночь секса. Человек, который всего час назад заверил ее, что повторного представления не будет.

Она задрожала, мышцы между ее бедер напряглись от внезапного прилива жара, несмотря на его заверения. Это было безумие, она должна быть измотана после ночи недосыпания и международного перелета через полмира, даже если это было в роскошной обстановке частного самолета, но, глядя на Рашида, она никогда не чувствовала себя более живой, никогда она не чувствовала себя более осознающей свою сексуальность.

Должна ли она поверить ему, когда он сказал, что это больше не повторится? Или она просто не хотела? О Боже, было бы намного проще, если бы она могла просто ненавидеть его.

 В конце концов, он втянул ее в эту сделку. Не без ее согласия, но он сделал все возможное, чтобы заставить ее чувствовать себя маленькой и корыстной.

Но ... между ними все еще была та ночь, та невообразимая ночь наслаждения, как она могла ненавидеть мужчину за это? И с тех пор были моменты, когда буйство стихало, и он выглядел потерянным, одиноким и таким болезненно печальным, что ей хотелось протянуть к нему руку. Потому что кто бы, не смог полюбить крошечного ребенка? Что пошло не так в его жизни, что он чувствовал, что не может этого сделать?

Она хотела бы ненавидеть его.

 Тогда ее не тянуло бы к нему. Тогда она не чувствовала бы этого проклятого притяжения. Он сказал ей, что повторного представления не будет, но, когда дошло до дела, если бы он пришел к ней ночью, она сомневалась, что у нее хватило бы сил сказать ему ""нет"". Когда она вспомнила их единственную ночь, которую они провели вместе, каким властным мужчиной он был тогда, и все способы, которыми он доставлял ей удовольствие, было трудно представить, почему она вообще могла не хотеть этого.

Она смотрела в окно на людей, выстроившихся вдоль улицы, всем так хотелось хоть мельком увидеть этого человека, который мог бы править ими, чувствуя себя мелкой и поверхностной и ненавидя себя прямо сейчас. Сегодня здесь творилась история, и даже в своем несущественном виде она была частью этого, но все, о чем она могла думать, был только секс."

"Что ж, в этом тоже была вина Рашида. Та ночь, которую они провели в объятиях друг друга, должна была за многое ответить.