В оковах Шейха

 А потом она вошла, и на мгновение он забыл о боли, лихорадке и проклятой дрожи в руках, потому что он никогда не видел никого более прекрасного.

Она была одета в золотистую мантию, изысканно расшитую, с золотой отделкой, похожей на его собственную, с длинными широкими манжетами на рукавах и тонкой, как паутинка, шелковой шалью на волосах, которая обрамляла ее лицо и развевалась, как облако, когда она двигалась. Она выглядела как что-то из средневековой фантазии.

Его следующая фантазия.

— Рашид, — сказала она, и ее глаза широко раскрылись, когда они увидели его одетым в незнакомую одежду, впервые, когда она видела его одетым таким образом.

— Я просто хотела пожелать тебе всего хорошего сегодня, — сказала она, — пока все это не сошло с ума.

Они оба знали что, так и будет.

Он кивнул, потому что его челюсть была слишком плотно сжата, чтобы говорить, а пушечное ядро с шипами в животе покатилось и застряло в его внутренностях, и ему пришлось подойти к окну, чтобы ослабить давление.

Её жест, ее простой акт доброты, почти уничтожил его.

Она многое понимала для женщины, которой не было бы здесь, если бы ему не пришлось удочерить Атию и принудить ее к удобному браку. Потому что она стала намного больше, чем просто удобной женой. Ее предложение об открытии Дворца развлечений для публики привело к его включению в сегодняшнее слушание, включение, как ему сообщили, было встречено людьми с огромным нетерпением и большим волнением. Он делился некоторыми богатствами государства, и именно его хвалили за это.

Она понимала гораздо больше, чем он предполагал.

Она скоро уйдет.

И у него перехватило дыхание, когда острые шипы этого пушечного ядра снова вонзились в его сырую и израненную плоть.

* * *

Тора никогда не видела Рашида в мантии, никогда бы не подумала, что человек, который чувствует себя как дома и так хорошо выглядит в западной одежде, может выглядеть так традиционно, и все же он выглядел именно так. Его белоснежные одежды и туника под ними были отделаны золотой отделкой, а головной убор перевязан черной лентой, которую на последнем этапе церемонии, заменят золотой лентой, которая сделает его эмиром.

Высокий и широкоплечий, его кожа выглядела так, словно была отполирована солнцем на фоне такого белого цвета, он выглядел великолепно, как будто был рожден в песках пустыни, рожден, чтобы править, и все же Тора могла видеть битву, происходящую в его душе, могла видеть легкую дрожь в его руках, которую он изо всех сил пытался скрыть.

— Тебе не нужно бояться, — мягко сказала она.

— Что? — Он резко обернулся.

— У тебя нет причин бояться.