В оковах Шейха

— Это то, что ты думаешь? Что я боюсь? — Но его голосу не хватало убежденности в словах, и он понял это по тому, как опустил голову и снова отвернулся.

— Ты сильный, — сказала она у него за спиной. — Ты умный, справедливый и хороший человек, и ты хочешь сделать все возможное для народа Каджарана. Им повезло, что у них есть ты.

Он набрал в грудь воздуха, и его слова, когда они прозвучали, могли быть унесены песком пустыни и горячим ветром.

— Я не был воспитан для этого.

— Но это у тебя в крови. Твой отец...

— Как это у тебя в крови вдруг оказалось, что ты несешь ответственность за благополучие и будущее стольких людей?

— Ты можешь это сделать, Рашид, — сказала она более сурово, чем планировала.

 — Тебя бы здесь не было, если бы ты в это не верил. Никто из тех, кто знает тебя, никто здесь, в этом дворце, не сомневается в тебе.

— Как ты можешь, человек, которого я знаю мельчайшую часть своей жизни, говорить такое?

— Потому что я видела, как усердно ты работаешь. Я видела, что более слабый человек ушел бы, а жадный остался бы, даже если эта задача была ему не по силам.

 Ты совсем не такой. Ты можешь сделать это, и ты победишь, и ты будешь хорошим эмиром.

Карим прервал их стуком в дверь.

— Ваше превосходительство, шейха, готовы ли вы?

Она взглянула на него еще раз, прежде чем кивнуть и сказать, что проверит Юсру и Атию, и уже повернулась, чтобы уйти, когда он поймал ее за руку, прежде чем она успела исчезнуть.

— Спасибо тебе за эти слова. Они значат больше, чем ты думаешь. — Он крепко сжал ее руку в своей, прежде чем отпустить. — Я просто надеюсь, что ты права.

Она улыбнулась ему так, что согрела его изнутри так, как никогда не согревало солнце.

— Я знаю, что это так, — сказала она, и ее слова и ее тепло придали ему смелости поверить в это.

* * *"

"Это было утомительно, но в то же время и захватывающе. Тора сидела рядом с Рашидом на диване в тени шатра, установленного на возвышении перед огромной площадью, уставленной самыми длинными столами, которые она когда-либо видела. Они позавтракали с иностранными сановниками во дворце, и теперь настала очередь народа встретиться со своим будущим эмиром, прежде чем они вернутся во дворец на саму коронацию.

 Яркие знамена каджарийских цветов развевались в воздухе, соперничая с веселыми праздничными цветами, которые носили женщины и даже некоторые мужчины. По мере того, как пир шел полным ходом, царила атмосфера вечеринки, музыканты и танцоры обеспечивали развлечение, и повсюду слышался смех.

И даже знание того, что их брак был браком по расчету, и что скоро она отправится домой и больше не будет шейхой, не могло уменьшить ее восторга от участия в процессе.