Веселый Роджер

Кажется, когда отец смотрит на меня, он чувствует угрызения совести. За то, что двадцать три года назад не смог удержать маму. Она уехала за дядей Колей в Москву, а я остался без присмотра. Ну не глупость ли? Можно подумать, живи я с ним, миновал бы… то, чего не миновал. Чушь.

Молча смотрю на него, слушаю. Отец прекрасно знает, что я ненавижу, когда он начинает так себя вести. Меня убивает его чувство вины, и мы жевали эту тему сто миллионов раз. И спокойно говорили, и орали друг на друга, однажды он даже плакал.

«Да в порядке я, пап!» – хоть на лбу себе выколи.

– Даже хорошо, что тебя судьба отвела от летного.

Нечего там делать, одни стрессы, перегрузки. Организм изнашивается, семью нормальную не завести: не каждая женщина выдержит долгие разлуки. Как там мама, кстати? Хорошо все у нее?

– Да вроде неплохо. Собирается в Индию на очередной йога-марафон.

– О как. И не боится однажды привезти оттуда глистов в голове? – пораженно качает головой отец. – А у тебя-то как? Может, сведешь эти татуировки? Хотя бы с пальцев да с шеи. Может, так лучше будет?

– Хватит с меня уже шрамов, пап.

Ну вот, подошли к черте. Отец приговорил ноль пять практически в одного и пытается затеять разговор по душам.

Последние несколько раз встречи прошли так хорошо! Я даже расслабился, перестал ждать истерик с его стороны. Мы не касались опасных тем, просто хорошо общались, как отец с сыном, и это было замечательно. К чему сейчас опять перетряхивать события почти десятилетней давности?

– Я бы так хотел дожить до времени, когда ты женишься. Нужно думать о будущем, о семье, сынок.

– Мне двадцать шесть только, успею я, пап. Да и тебе рано на тот свет собираться.

– Вот посмотри на меня, что хорошего? Привожу Дашу в садик, а на меня люди косятся, гадая, отец я ей или дедушка? Стыдно в глаза смотреть воспитателям.

– У меня много работы сейчас, не до серьезных отношений. Сначала нужно карьеру построить. Чтобы было, куда привести молодую жену, понимаешь? Пока что в наличии только однушка в ипотеке да машина в кредите. Не слишком заманчиво, как считаешь?

Отец тяжело, сокрушенно вздыхает и тянется за вином Софии. Нужно было снять номер в отеле, мать его. Если бы знал, что опять двадцать пять, в жизни бы не приехал.

Молчу, пожевывая зубочистку.

Тошно от его взгляда, интонаций, слов и вздохов, так и тянет удавиться. Лучше бы я сдох тогда, не добежал до озера. Знал бы, какой груз вины свалится на плечи за потраченные родителями нервы, – честное слово, умышленно не выжил бы. Ну вот зачем папа это делает раз за разом? И так ведь гадостно, сам прекрасно понимаю, что не будет ни семьи, ни девушки. И здоровье – вещь не бесконечная. Многое организм пережил, да и транки с обезболивающими явно печени, почкам на пользу не идут. Но ведь живу я, улыбаюсь, кайф ищу свой личный.