Перевоспитать охламона

Минуту Груня, сквозь слезы, смотрела на двери, за которыми располагалась лестница, ведущая в подвал. А потом и рванула следом за Васькой. Нет, не могла она оставить все, как есть. Не могла не попросить прощения за столь колючую и опрометчивую фразу.

Васька со всей силы колотил грушу. Где-то в углу валялась его дубленка, а сверху и свитер. Василий был в одной майке, и даже перчаток не надел. И теперь, Грунька видела, как костяшки на кулаках любимого сбиваются, и вот-вот появится кровь на них."

"— Васенька! — тихо позвала Груня, боясь и вместе с тем, стремясь подойти ближе и обнять мужа.

Васька никак не реагировал, продолжая методично наносить удары по спортивному снаряду.

Груня шагнула ближе, протянула руку и коснулась ладошкой напряженной спины, между лопаток. В это же мгновение Барин застыл, опустив голову, а руки — вдоль тела. Из груди мощными толчками вырывался воздух.

— Васенька, прости меня, родной мой, — тихо прошептала Груня и следом прижалась уже щекой к мягкой ткани майки, а руками обвила мужа за талию, прикрывая глаза, — Я не это имела в виду.

Васька молчал и не шевелился.

— Я кричал на тебя, — хрипло прошептал Барин, — А если бы ударил? Сам не знаю, что на меня нашло.

— Не ударил бы, — уверенно заявила Груня, — Ты ведь любишь меня.

— Люблю, — еще тише подтвердил Барин, — А ты меня.

— И никогда не уйду, — продолжила Груня, прекрасно помня о специфике отношений Васи с матерью, — И тем более не оставлю нашего сына.

— Дочь, — уверенно исправил Васька жену, а потом вздохнул и добавил, — Я знаю, ты не она.

— Да, все верно, — шептала Груня.

Васька обхватил ладошки пигалицы своими руками. Хотелось сжать их крепче, но было страшно не рассчитать силы и причинить боль. Вместо этого он расправил ее ладонь и прижался к ней ртом, вдыхая любимый запах, проникший под кожу уже, кажется, вечность назад.

Груня теснее прижалась к мужчине, прикрыв глаза, вдыхала присущий ему одному запах. Прикосновения твердых губ, едва ощутимая щетина, успевшая отрасти задень, горячее дыхание, капельку участившееся, и сильные удары сердца сводили девчонку с ума.

Васька хотел быть нежным, но после всплеска адреналина руки все еще подрагивали, а в пальцах скопилось напряжение. Но Груня все решила сама. Поднырнула под руку и встала лицом к парню.

— Зайчонок, со мной пипец как трудно, — тихо признался Барин.

— За это и люблю, — улыбнулась девчонка и прильнула ближе, пробираясь ладошками под ткань майки.

Ее губы прижались к мужской шее, а юркий язычок прошелся по влажной коже.