Перевоспитать охламона

Не довела.

Ваське хотелось тормознуть тачку и на словах, на жестах, на чем угодно разъяснить, что никакая Ленка ему не нужна. А вот эта самая пигалица, упрямая и вся такая правильная, нужна по самые гланды, по самую печень нужна, да по все органы!

Но Барин понимал, что в машине разговора точно не получится. Просто потому, что ему нужно смотреть в глаза девчонки, чтобы читать в них все ее чувства. Если они имелись.

Ближе всего находился ресторан, который уже парни закрыли, и Вовчик сбросил сообщением краткий отчет. Припарковавшись у черного входа, Васька заглушил движок.

— Я не пойду, — спокойно произнесла Груня.

И ее тихий, но уверенный голос, совершенно непробиваемое, на первый взгляд, лишенное эмоций лицо окончательно вывело Барычинского из равновесия. Выскочив из машины и с такой силой захлопнув дверцу, что машина качнулась в стороны, Барин двинул кулаком по задней двери, пытаясь спустить пар. Не вышло, буря все еще клокотала внутри, требуя выхода.

И Васька сам испугался своего буйства и взрывного характера. Испугался тех последствий, которые могли повлечь за собой его несдержанность и темперамент.

— Вась? — голос был тихим, едва различимым на ветру."

"Ваське показалось, что бредит.

Поднял голову, поймал взгляд, зеленый и задумчивый, поверх машины. Девчонка вышла и стояла по ту сторону Мерса, глядя прямо на Барина.

В бессилии, опираясь руками о дверцу и крыло, Василий, сжав рот в прямую линию, смотрел на девчонку, стоявшую в полутора метрах от него. Она была до чертиков спокойна.

— Шапку надень, на хрен! — процедил Бася сквозь зубы, и опустил голову на руку, упираясь лбом в машину. Закрыл глаза.

А когда открыл, девчонка уже стояла рядом и несмело прикоснулась рукой к его склоненному затылку. Злость и ярость мгновенно, и почти бесследно, исчезли. Оставив после себя горький привкус.

— Мне не нужна ни Ленка, ни Машка, ни Глашка, — тихо проговорил Васька, но он знал, Груня его прекрасно слышит, — Ты нужна. И больше не будем об этом.

Васька повернул голову, девчонка стояла рядом, продолжая несмело поглаживать его напряженную шею и затылок, словно пыталась снять напряжение, сковавшее все тело.

— Дура да? — тихо прошептала Груня, а Васька уже не мог просто так стоять. Сгреб девчонку в охапку и прижал к себе, сильно, крепко, словно не видел сто лет, а скучал еще дольше.

— Сквернословить это по моей части, — проговорил Василий, обнимая податливое тело.

— С кем поведешься, так тому и надо, — ответила Груня, прикрывая глаза от переполнявших ее чувств.