Перевоспитать охламона

Таким, словно Васька боялся вспугнуть нежное и ласковое счастье, словно хотел бережно удержать теплый и уютный свет, из которого состояла Груня, своими грубыми руками.

Поцелуй был глубоким и чувственным, словно Васька учился дарить нежность и ласку близкому и любимому человеку, и боялся перешагнуть ту черту, после которой уже трудно будет остановиться, черту, за которой царила только страсть и сумасшедшее желание.

— Правда, зайчонок, — тихо ответил Василий, позволяя девчонке сделать вдох.

Груня опустила голову на грудь парню. А руками скользнула по спине и груди, обнимая, обволакивая его и крепко-крепко прижимая к себе.

— Кажется, я усну и скомпрометирую тебя и наши отношения, — прошептала Груня, вздыхая."

"— Я сам уже все скомпрометировал, — хмыкнул Васька, блуждая руками по рыжим локонам, затылку, плечам, спине, — Как-то фраза Вовчику «Куда ты дел мою девчонку?» заставляет сделать определенные выводы.

— Так и сказал? — улыбнулась Груня, прижимаясь щекой к мужскому свитеру.

— Помимо прочего, — тактично увильнул от ответа Васька, — По камерам посмотришь.

— Боюсь, мне будет за тебя стыдно, — шептала Груня, уже почти засыпая, на столько было уютно и тепло в руках Василия, — Кричал, хамил и сквернословил, наверное.

— Не без этого, — согласился Василий Павлович, пряча нос в волосах своего зайчонка.

— Возьмусь я за тебя, — пригрозила Груня.

— Да я уже почти ручной, — признался Васька, но пигалица его уже не слышала. Девчонка спала, прижавшись щекой к сильному телу Барина.

А наутро Ваську, который за несколько часов сна успел сменить положение и развернуть спящую Груню и уложить удобнее на диване, разбудило появление отца.

Пал Палыч вошел в кабинет, замер на пороге, хмуро взглянул на сына.

— Вась, ну как дети, — тихо проговорил отец семейства, — Привез бы уже к нам. Будто места в доме мало, по ресторану бегаете.

— Так вышло, — пробормотал Василий, потирая лицо ладонью. Вторая была полностью отвоевана Грунькой и использовалась в качестве подушки.

— Помирились хоть? — улыбнулся Пал Палыч.

— Да и не ругались вроде, — губы Васьки растянулись в улыбке, — Я че подумал.

— Ты там ни разу не был, — напомнил отец, — И зови-ка Грунькиных к нам. Сюда или домой, сами уж решите.

— Поговорю, — согласился Васька, — Бать, дай еще пару часов. Пусть поспит.

— Убегаю, — улыбался Пал Палыч, прикрывая за собой дверь кабинета и оставляя сына наедине со спящей девчонкой.

Глава девятая, в которой появятся новые и старые знакомые

Пигалица просыпалась смешно.