Все по-настоящему

Поверить не могу. Она беременна! А ведь вот так, со спины, ничего и не видно. Да и спереди ничего не разглядеть — рано еще, но мне все равно хочется, чтобы она поскорей обернулась.

— Тат! — касаюсь руки.

— По многим причинам.

— Ты… сомневаешься в наших отношениях? Или что? — презираю себя за неуверенность, прозвучавшую в голосе, но ничего поделать с ней не могу. А Татка, наконец, оборачивается. Что-то в моих словах ее проняло.

— Нет. Что ты… Если я в чем-то и не уверена, то только в том, что тебе самому это нужно. Я даже не знаю, поверил ли ты, что я не имею отношения к нашей проклятой женитьбе… — она судорожно сглатывает, выжидает несколько секунд, будто собираясь с силами, и продолжает: — К тому же ты явно дал мне понять, что пока не хочешь, чтобы я забеременела.

— Презервативы… — доходит вдруг до меня.

— Да… Ты купил презервативы, но было уже поздно, и поэтому… поэтому я очень боялась. Не хочу, чтобы ты подумал, словно я пытаюсь тебя удержать… то штампом в паспорте, то при помощи ребенка.

И самое дерьмовое в этом всем, что ее страх был не напрасным. Говоря откровенно, до сегодняшнего разговора с Сашкой этот страх во мне действительно жил.

И хоть я старался поменьше загоняться по этому поводу, глубоко-глубоко в душе, меня точил червячок сомнений.

— Эй… Ты что? Я думал, мы во всем разобрались.

Наконец, шагаю к жене, сгребаю ее в объятья и бережно, будто боясь сломать, прижимаю к своей груди. Она ничего не знала! Она — такая же жертва дурацкого розыгрыша, как и я. Господи боже!

— Так ты… мне действительно веришь?

— Ну, конечно! Зачем бы я оставался с тобой, если бы считал тебя лгуньей?

Вопрос на миллион. Потому что я оставался! Даже когда меня терзали миллионы сомнений, я оставался с ней… Почему?

— Не знаю! Может быть, потому, что пал жертвой моих колдовских чар, — Татка смеется и одновременно с этим шмыгает носом.

Даже представлять не хочу, что ей довелось пережить одной. В одном я уверен точно — в следующий раз, что бы ни случилось, я буду рядом."

"— А я и пал, — соглашаюсь с очевидным. Веду носом по ее волосам. Целую макушку. — И те презервативы… Глупости это все. Я просто испугался, что не справлюсь с ролью отца. В конце концов, у меня не было нормального примера.

Но знаешь, пока я сидел вот возле той стеночки, ожидая твоего возвращения, я пришел к выводу, что, в случае чего, ты меня подстрахуешь и просто не дашь наломать дров.

— И твои страхи ушли? — мягко улыбается Татка.

— Не полностью. Но, думаю, я справлюсь. И, Тат…

— Что?

— Ты же… ты же поняла, что я не против ребенка, что я готов и приложу все усилия, чтобы у вас с малышом все было?

— Конечно, поняла.

— Это ведь главное? — уточняю настойчиво.

— Что именно?

— То, что ты уверена во мне на все сто?

— Да, конечно.