Все по-настоящему

— Тогда можно мы продолжим этот разговор потом… В другой раз, ладно?

— Без проблем. А чем же мы займемся сейчас?

Бросаю на нее тяжелый взгляд из-под бровей, разворачиваюсь и веду за собой, держа за руку. А оказавшись за дверями спальни, заглядываю ей прямо в глаза.

— Можно я тебя… потрогаю?

Конечно, это звучит странно. Но она понимает, чего я хочу. Стаскивает с себя свитерок, берет мою ладонь и ведет ею по низу живота, пока мои распластанные пальцы не накрывают его полностью.

Меня чуток потряхивает от эмоций. Это даже странно, потому что обычно я не такой чувствительный.

Но сейчас меня конкретно ведет.

— Доктор сказал, что срок — шесть недель. Так что ты попал в цель с первого раза, — Татка шуткой пытается разрядить скопившееся в воздухе напряжение, и я ужасно… вот просто ужасно ей благодарен за это, потому как мне реально кажется, что если не ослабить эту пружину внутри, меня просто разорвет на части. От чувств. От любви. От эмоций.

— Я не только меткий, но еще и ужасно дальновидный.

— Правда? Это еще почему?

— Ну, как? Теперь ты от меня совершенно точно никуда не денешься.

— Ты правда хочешь, чтобы я была рядом?

— Конечно, хочу.

Что за вопросы?

— Не знаю. У нас все так странно закрутилось…

Знала бы ты, насколько странно — удивилась бы, — думаю я, а вслух говорю:

— А знаешь, что? Мне плевать, с чего началась наша история. Главное, куда она нас привела.

— И куда же?

— Сюда. В этот миг. Который я ни на что не променяю.

Глава 23

Тата

— Сюда. В этот миг. Который я ни на что не променяю.

Конечно, это не признание в любви. Но даже от таких незатейливых слов я будто проваливаюсь в воздушную яму. Тело становится легким, как перышко, меня охватывает блаженная, превращающая кости в желе, истома.

Мой мир сходит со своей привычной орбиты и, будто ознаменовывая этот переход, небо взрывается оглушительным раскатом грома. Обещанная гроза задерживается в пути, но все же настигает город. Первые тяжелые капли срываются из-под свинцового купола и вдребезги разбиваются о водосток. В комнате вмиг становится серо, словно неожиданно посреди белого дня наступил вечер. Лезвие молнии вспарывает тяжелое брюхо тучи и, устремляясь к самой земле, обрушивается на нее всей мощью своей стихии. Даже сквозь залитые дождем стекла видно, как в парке неподалеку ветер безжалостно гнет к земле макушки только-только высаженных деревьев.

Отрываю взгляд от окна и заглядываю в грозовые глаза мужа. Клим обнимает меня чуть крепче. Зарывается пальцами в волосы и осторожно начинает массировать мою абсолютно пьяную от восторга голову. А потом целует. И стихия за стенами нашего дома перетекает в меня.

Дрожу. Кончиками пальцев Клим ведет по моей спине вверх и замирает на уровне лопаток. Не могу понять, почему он медлит.