Женский приговор

Когда она обмолвилась, что «Гамлет» Театра на Таганке ей совершенно не понравился, сплошной надрыв, Василий Иванович не стал с пеной у рта доказывать, насколько все это на самом деле гениально и смело, а просто сказал, что в конце жизни Высоцкий шел на сцену, когда ему нужно было идти в больницу, и ощущение «через не могу» невольно пронизывало весь спектакль."

"Нет, в учительской Грайворонский никаких сомнительных бесед не вел, по крайней мере, в ее присутствии.

Надежда Георгиевна вздохнула: даже если Василий Иванович размножит «Архипелаг ГУЛАГ» и раздаст копии всем ученикам, это его деяние померкнет, когда Катя Сырцова от него забеременеет.

Тут никто не сносит головы, начиная с самой Кати. Папа у нее дядька резкий, не станет разбираться, знала директриса или не знала. Если не пристрелит из табельного оружия в первом порыве отчаяния, то с должности сместит точно, и, в общем, грех будет на него за это обижаться.

Шевелев ни разу не наводил справок о своем протеже с тех пор, как попросил взять его на работу. Общаются они нечасто, но вот на днях Павел Дмитриевич вызывал ее к себе. Тема беседы у них была совсем другая, но если бы Василий хоть что-то значил для Шевелева, тот обязательно бы спросил что-то типа «а как там мой парнишка?».

Поинтересовался же он, как поживают домочадцы Надежды Георгиевны, прежде чем перейти к суду над Мостовым.

Вероятно, Шевелев вообще не знаком с Василием Ивановичем. После увольнения подключились родные и близкие, ткнулись туда-сюда, а потом по цепочке вышли на Павла Дмитриевича. Ну а он уж вспомнил про бедную родственницу – директора школы. Позвонил и забыл.

Шевелев говорил с ней о процессе как об очень серьезном и ответственном деле.

«Вы не представляете себе, Наденька, как я обрадовался, узнав, что вы являетесь народным заседателем! – восклицал он. – Я знаю вас много лет как исключительно порядочную, ответственную, умную и справедливую женщину, настоящую коммунистку. Если бы я сам назначал состав суда, то не смог бы выбрать лучшей кандидатуры». Надежде Георгиевне было приятно и немного страшно слушать панегирики в свой адрес от такого человека, она смутилась и даже, кажется, чуть покраснела и с трудом воспринимала слова Шевелева, что этот процесс очень важен в плане идеологической борьбы, что на плечах судей лежит огромная ответственность не только за Мостового, но, главное, за судьбы целого поколения, которое готово пойти не по правильной дороге, а по мрачному и тупиковому пути вслед за серийным убийцей.

Он много еще говорил подобных слов, и Надежда Георгиевна была со всем согласна. Она так и сказала, что думает абсолютно точно так же, и почти этими же самыми словами уже высказала свою позицию судье.