Женский приговор

Они как раз проходили мимо скверика и, переглянувшись, повернули в него и устроились на детских качелях, утопавших в кустах шиповника. Синий пластиковый навес защитил скамью от дождя, поэтому на ней можно было сидеть. Они оттолкнулись ногами от земли и стали раскачиваться. Толстая ржавая цепь, на которой висели качели, противно заскрипела.

– Так почему вы ушли? А как же ваши товарищи?"

"– Ирина Андреевна, никто из них не пришел на суд. Думаете, мне легко было там торчать, как на витрине, не видя ни одного знакомого лица? Хоть бы один, хоть на один день, чтобы я знал, что в меня верят, но нет, я сидел как убитый, пока Федор не появился.

Ладно, это я бы простил, но как раз перед моей посадкой у нас скопилась куча денег, и я надеялся, что мне наймут приличного адвоката, но так и не дождался. Когда вышел на свободу и спросил у ребят почему, то услышал, что они же борцы с системой, поэтому им нельзя маячить в поле зрения ментов, а деньги они поделили между собой только потому, что те были левые. Сразу возникли бы ненужные вопросы – откуда у тунеядцев такие суммы, и все бы только хуже пострадали. Ну я им сказал, что не надо путать борьбу с бегством, а победу с поражением, плюнул и ушел.

– Так набрали бы новый коллектив…

Кирилл сильно оттолкнулся, и скамья получила такое ускорение, что Ирина схватилась за цепь. На ладони осталась желтая полоска ржавчины.

– Говорят, нет пророка в своем отечестве, – задумчиво протянул Кирилл, – а я думаю, что пророк не нужен. Нужен царь в голове. А покамест у нас этого не принято, я просто не имею права увлекать людей туда, куда я и сам не знаю.

– Кажется, я понимаю, о чем вы говорите, – решилась Ирина, – вы стремитесь к свету, а люди, вооружившись вашим огоньком, идут во тьму.

Он промолчал.

Ирина погладила тугие бутоны роз, лежащих у нее на коленях. Как давно ей не дарили цветов, страшно вспомнить… Она покосилась на чугунную вазу, стоящую посреди скамьи между ними.

– Не знаю, как это использовать, – улыбнулся Кирилл, перехватив ее взгляд, – может, сухарница, но только для очень крупных сухарей. Извините, на более изящную работу пока не хватило мастерства.

– Ну что вы, очень красиво! Я буду класть сюда яблоки. И ананас. Мой сын обожает ананасы.

– Так вы замужем?

– В разводе. Слушайте, наверное, вам не очень приятно со мной общаться…

– Нет, мне как раз очень приятно.

– Но я знаю всю вашу подноготную, а вы обо мне – абсолютно ничего.

– Не думал об этом. Ирина Андреевна, а можно пригласить вас на свидание?

Она кивнула.

Поцелуй на качелях получился детским и неловким, розы упали на землю, но это было неважно.

Начиналось что-то настоящее."