Женский приговор

Больше прокурор напрямую к ней не обращался, но на перекурах, общаясь с другом-адвокатом, громко провозглашал, что «очень раздражает, когда народные заседатели, не имея ни знаний, ни соответствующего опыта, берутся судить наравне с профессионалами, путая гражданскую активность с беспардонностью». Или начинал рассуждать, что женщинам в принципе не идут брюки, кроме того, это одежда для загородных прогулок, а не для официальных мест, но для отдельных несчастных с некрасивыми ногами штаны – просто спасение.

«Когда у женщины то, что я называю икристость, – Бабкин засмеялся и внимательно взглянул на мирно курящую Наташу, – можно простить ей брюки, потому что мускулистые икры – зрелище поистине невыносимое». «Я тоже терпеть не могу, когда у женщины ноги, как камбала», – поддакнул Полохов. «Мне кажется, что и женщины, и камбалы это переживут», – не утерпела Наташа и добавила, что мышца, вид которой причиняет молодым людям столь ужасные страдания, так и называется «камбаловидная», так что с образным мышлением у них все в порядке.

В общем-то, Наташу не волновали злопыхательства Бабкина, но во время заседаний его враждебность ей мешала. Порой она хотела что-нибудь спросить у свидетеля, но представляла, как обвинитель извратит ее слова, тем самым причинив боль родственникам жертв. Когда выступал муж участковой, Наташа хотела спросить о привычках жены – ходила она быстро или медленно, мерзлячка была или наоборот.

Какой бы сильный ни был человек, трудно нанести единственный смертельный удар сквозь верхнюю одежду. В принципе, это возможно, но один раз. Так, чтобы шесть случаев подряд, и таких точных ударов, что судебные медики установили их идентичность… Крайне маловероятно. Где-то клинок должен был соскользнуть, а жертва, соответственно, понять, что происходит, и начать сопротивляться, и картина преступления была бы тогда другой, и раны другие.

А кому-то, может, удалось бы бежать. Может, кстати, кому-то и удалось, как знать, только в милицию никто не обратился.

Наташа поделилась своими сомнениями с судьей, та заинтересовалась, посмотрела дело, и оказалось, что у четырех из шести девушек пальто было расстегнуто, а две из-за оттепели надели легкую верхнюю одежду, которая не создала препятствия на пути ножа.

У терапевта пальто было расстегнуто.