Женский приговор

Забыв про молоко и рогалик, Надежда Георгиевна по-детски села на стул с ногами, закутавшись в пуховый платок и обхватив колени, и уставилась на танец теней словно завороженная.

Миновала вторая неделя заседательства. Если бы она осталась с гражданской судьей, то завтра уже пошла бы на работу, а теперь придется довести процесс до конца. Только вот до какого?

После отповеди судьи Надежда Георгиевна объявила ей бойкот, что ж, в этом бизнесе она за годы воспитания детей поднаторела. Общалась с Ириной Андреевной сугубо по делу, строго, не глядя в глаза и цедя слова, а если та предлагала выпить чаю, то не удостаивала ответом.

Наташа брала с нее пример, и тут, можно сказать, ученик превзошел учителя. Надежда Георгиевна с удовольствием вспоминала, как Ирина хотела обсудить с ними свидетельские показания, а Наташа сказала: «Вы ясно дали нам понять, что наше мнение не играет для вас никакой роли, поэтому не трудитесь изображать видимость дискуссии».

Умеет девчонка загнуть, ничего не скажешь!

В перерывах они теперь ходили в столовку или в кафетерий, кабинет судьи использовали только как гардероб.

На заседаниях сидели молча, не потому, что боялись гнева судьи, просто показания родственников и свидетелей не несли в себе никаких противоречий.

На первый взгляд, все чистенько, а спрашивать больше было слишком страшно. Надежда Георгиевна не могла себя преодолеть.

Два дня было потрачено на осмотр помещений. Суд в полном составе выезжал на квартиру Мостового и в его гараж, а на следующий день отправились на дачу. Добросовестно все перерыли, но никаких следов пингвина не нашли. «Зато свежим воздухом подышали», – улыбнулась судья, а Наташа с Надеждой Георгиевной сделали вид, будто не слышат.

В городе уже все растаяло, а в пригородном Васкелове еще держалась сказочная белая зима с пушистым снегом и огромными мохнатыми елками. Надежда Георгиевна сказала, что хорошо бы приехать сюда через месяцок, когда снег сойдет, земля оттает, но травой еще не порастет. Если Мостовой что-то зарыл на участке, то это будет легко обнаружить. Теперь уже Ирина Андреевна притворилась глухой.

Еще два дня прошли впустую для всех, кроме Надежды Георгиевны. Выступали родственники и подружки погибших девушек, потом пригласили мастера Кирилла из объединения «Реставратор», который охарактеризовал Мостового как своего лучшего работника.

«Ответственный, обязательный, исполнительный, инициативный» – похвальные эпитеты так и сыпались из уст этого крепкого жилистого дядьки с блестящей лысиной и карикатурно огромными усами. Только обвинение интересовало совсем другое. Прокурор спросил, является ли Мостовой физически сильным человеком, и мастер с воодушевлением ответил, что это у него самый могучий кузнец в цеху.