Женский приговор

Ничего удивительного, что Василий Иванович увидел в этом эффектном жесте симптом звездной болезни.

– Лариса Ильинична, вы же сами жаловались мне на Козельского.

– Так да! Но я хотела угомонить его, а не аттестат портить.

– Хорошо, но, в отличие от литературы, алгебра – наука точная. Задача либо решена, либо нет, субъективность учителя роли не играет. Это вы можете фантазировать – тема раскрыта, тема не раскрыта, а у математиков все четко.

– Ой, там вообще непонятно, целый детектив. Сережа сказал, что он ошибок не делал, это ему кто-то похожей ручкой подписал неправильные ответы.

Я сначала отмахнулась, мало ли что дети соврут, но он показал мне черновик, на котором все верно решено. С какой стати ему в черновике писать правильно, а в чистовик – всякую ересь?

– Позовите мне Грайворонского, – вздохнула Надежда Георгиевна.

– Ой, не могу! Из автомата звоню, чтоб он не подслушал. Так я что хочу сказать, если Сергей правильно решил, то вряд ли это одноклассники подгадили. Васенька завидует, что Козельский умнее его, вот и устроил подлянку.

– Идите на рабочее место, Лариса Ильинична.

Разъединившись, Надежда Георгиевна набрала номер учительской:

– Василий Иванович, директор беспокоит. У вас спорный вопрос по оценке Козельского.

– Но…

– Слушайте меня, Василий Иванович. Сейчас вы дадите Козельскому заново решить контрольную работу. Я понимаю, что два варианта, и оба он видел, но вы опытный педагог и блестящий математик, найдите аналогичные задачи. Кроме Сергея, пригласите в класс Ларису Ильиничну и проверьте работу в ее присутствии. У меня все. Выполняйте.

– Но зачем?

– Затем, что если есть сомнения, нужно их устранять хотя бы экспериментальным путем, если не получается никаким другим.

Грайворонский засмеялся:

– Вы стали прямо настоящий юриспрудент, Надежда Георгиевна. Не волнуйтесь, все сделаю, как вы сказали.

Надежду Георгиевну чуть покоробила его фамильярность. Не надо было все же вести с ним сомнительных бесед под чаек. Хотя ради того откровения, что она пережила, можно простить… Она будто рюкзак с камнями сбросила: путь остался таким же трудным, но идти гораздо легче.

После пережитого стресса срочно потребовалось выкурить еще по сигаретке.

С этим процессом Надежда Георгиевна курила каждый день, но пока еще надеялась, что не пристрастится. Только они с Наташей вышли на лестницу, встали подальше от воняющего потом прокурора, нервно высаживающего по полсигареты с каждой затяжки, как на площадке появилась судья.

Смерив их суровым взглядом, она бросила: «Ко мне в кабинет», и таким тоном, что Наташа с Надеждой Георгиевной покорно вложили сигареты в пачку и последовали за судьей.