Женский приговор

Короче говоря, я был в расстройстве чувств и захотел сделать что-то хорошее, – усмехнулся Мостовой, – сделал. И вот я здесь.

Машинистка, обладательница заколки, и понятые, присутствовавшие при опознании Мостового, в суд не явились, чего и следовало ожидать. И так слишком долго все шло гладко. Ирина объявила перерыв на час, обязав адвоката принять надлежащие меры для обеспечения явки свидетелей.

Показания оперативника немного обескуражили ее: за всей этой суетой с заколками, опознанием и развенчанием мифа об изнасиловании несовершеннолетней Дементьевой она совсем забыла, что Кирилла взяли практически с поличным.

Действительно, с чего бы вдруг ему заботиться о незнакомке? Да, в подворотне опасно, кто бы спорил, но в Ленинграде миллион таких подворотен. На каждом шагу. И в каждую то и дело сворачивает девушка. Всех не спасешь.

Допустим, он хотел познакомиться… Но почему выбрал для этого столь странное место? По показаниям оперативника, они около ста метров шли по сравнительно оживленной улице – тысячу раз можно было подкатить и спросить телефончик, пока девушка в окружении людей чувствует себя в безопасности.

Вдруг она ошибается, считая Кирилла невиновным? Среди кучи зыбких догадок есть два непреложных факта: Мостовой приставал к девушке в глухом дворе – раз, и в кармане у него был нож – два.

Ирина помассировала виски кончиками пальцев. Если бы еще Валерий на нее не давил, если бы не требовал признать подсудимого виновным, она бы более взвешенно отнеслась к оценке доказательств. Но такова уж человеческая природа – действие равно противодействию, а иногда и меньше его."

"Она уложила Наташу на составленные вместе стулья, приготовила ей чаю с сахаром и подумала, что надо было объявить перерыв до завтра, чтобы бедняжка как следует отдохнула дома.

Но она была так поглощена внезапно нахлынувшими сомнениями, что совсем забыла о больной голове своей заседательницы.

– Глупости, – вдруг сказала Надежда Георгиевна, быстро входя в кабинет с банкой чистой воды, – ничего он не собирался, это пьяному ежику понятно.

– А мне нет, – вздохнула Ирина.

Надежда Георгиевна взглянула на нее с жалостью и сунула в банку кипятильник:

– Да эта кобыла интересничает, вот и все.

Вы ее видели?

Ирина кивнула.

– Огромная бабища, толще меня.

– Ну так и Мостовой у нас не дистрофик.

– Ирина Андреевна, дело не в том, справился бы он с нею или нет. Вы фотографии погибших девушек видели? Они все как на подбор высокие и стройные, я бы даже сказала, воздушные. Все до единой! Одна-две – еще можно объяснить случайностью, но шесть – ни в коем случае. Можно с уверенностью сказать, что нашего маньяка привлекает определенный тип внешности, совершенно отличный от внешности последней свидетельницы.