Женский приговор

Один из приятелей мужа одно время ухаживал за рыжеволосой девушкой с огромными томными глазами и утиным ртом. Вероятно, она была привлекательная и сексапильная дама, но гитара, которую она носила вместе с сумочкой, делала ее просто невыносимой. Вроде бы и играть она умела, и голосом бог не обидел, и песни выбирала неплохие, но в целом почему-то все это оставляло настолько отвратительное впечатление, что все краснели и отводили глаза, будто сами сделали что-то нехорошее. Девушка быстро исчезла из их компании вместе со своей гитарой, и Ирина позлорадствовала, не подозревая, что пройдет совсем немного времени, и исчезнет она сама.

Развод будто выкинул ее из гущи жизни на обочину. Друзья мужа, понятное дело, остались с мужем, а ее собственные подруги почти все вышли замуж за друзей мужа, в чем она им активно содействовала. Да и вообще, разведенке иметь замужнюю подругу – это все равно что нищенке дружить с миллионершей: разница в положении непременно скажется. Одна будет сетовать на пустые щи, другая на мелкий жемчуг, но это ерунда. Гораздо страшнее, когда жалуешься на то, что муж храпит, той, у которой нет никакого мужа…

Господи, скорее бы Валерий уже созрел! Только брак с ним поможет ей вернуться к нормальной полноценной жизни, а то ни друзей, ни приятелей, даже не с кем поговорить.

Ирина вскочила, быстро прошла в кухню и достала из шкафчика вино. После того как она налила бокал почти до краев, в бутылке еще чуть-чуть плескалось, и Ирина, прежде чем сообразила, что делает, допила эти остатки прямо из горлышка. На секунду ей стало страшно и мерзко: господи, как она выглядит со стороны – одинокая баба, присосавшаяся к бутылке! Она решила вылить вино в раковину и поставить точку на этом пристрастии, пока не стало совсем поздно. Но тут подумала, что это было просто автоматическое движение экономной хозяйки, точно так же она допила бы молоко или кефир, а когда заканчивается растворимый кофе или сгущенка, то она всегда ополаскивает банку кипятком, чтобы каждая молекула шла в дело. Так что ничего ужасного.

Ирина сделала маленький глоток, покатала вино по небу: обычная кислятина, или, как выражался папа, шмурдяк. Что ж, выбирать не приходится. Она отрезала себе два кусочка сыра, положила их на красивое блюдечко из сервиза и села за стол.

Странно теперь думать, что еще два года назад в этой кухоньке было тепло, весело и уютно, шумел закипающий чайник, пахло свежей сдобой, и всегда кто-то смеялся – или муж, или сама Ирина, или Егорка вбегал с хохотом и топотом в распахнутые родительские объятия.

Ирина потянулась к сыру, но есть не стала. Отрезая кусок, она не заметила синюю пластмассовую цифру, вдавленную в плотную корочку – Егор их коллекционировал и любил сам выковыривать.