Женский приговор

Наконец она обнаружила искомый адрес – высокую и узкую башню из серого бетона, одиноко стоящую посреди пустыря. Пейзаж еще хранил следы недавней стройки – в раскисшей весенней земле виднелись широкие канавы, проступали пятна синей глины, кое-где торчали ржавые прутья арматуры и углы битых бетонных плит. К дому вела тропинка, ступив на которую Надежда Георгиевна поняла, что туфли безнадежно испорчены. Светлая жидкая земля тут же прокрасила все швы и, кажется, просочилась внутрь, но Надежда Георгиевна твердо шла к цели.

Странно, но страха не было. Умом она понимала, что если Дима маньяк, то может на нее напасть, но сердцем нисколько не боялась.

Дима распахнул дверь и удивился:

– Тетя Надя? Вы?

Она кивнула.

– Можно войти?

Он поспешно отступил в глубь квартиры. Кажется, парень никуда не собирается и никого не ждал. Волосы всклокочены, одет в старый спортивный костюм и шерстяные носки, как пенсионер-доминошник, на щеке – ясный отпечаток подушки.

– А я вот собираюсь опять, поэтому такое, – Дима засмеялся и развел руками, – отплытие через неделю."

"Надежда Георгиевна кивнула и прошла в комнату. Там обнаружилась раскладушка, застеленная шерстяным солдатским одеялом, связки книг вдоль стен, плечики с костюмом, висящие прямо на вбитом в стену гвозде, и большая картонная коробка, из которой выглядывал пестрый шерстяной рукав.

Дима пригласил Надежду Георгиевну в кухню, где, кроме плиты, присутствовал заваленный бумагами стол и небольшой стеллажик с двумя тарелками и коробочкой чайной заварки.

– Не смотрите, тетя Надя, на мою нищету. Вот вернусь и тогда устрою себе хоромы. Чай будете?

Она покачала головой.

– Вот я дурак, спрашиваю! – сказал Дима с досадой и включил газ под алюминиевой кастрюлькой, бывшей у него вместо чайника. – Совсем одичал, а скоро, даст бог, одичаю еще больше.

– Ты куда едешь?

– Снова в Антарктиду. Прямо не терпится!

Надежда Георгиевна кивнула. Что ж, пусть едет. Или, правильнее говорить, идет. Если он маньяк, то целых два года его не будет в городе. Лучше так, чем если из-за ее дурацких подозрений парень не пойдет в экспедицию, куда так стремится.

Дима пригладил волосы и, не разбирая, кучей переложил бумаги со стола на подоконник. Вытащил старую колченогую табуретку, протер рукавом и предложил Надежде Георгиевне сесть. Второй табурет подозрительно медицинского вида он принес из ванной.

Ей стало интересно, чем будут угощать, и Дима не разочаровал. Из висящей на ручке окна сетчатой авоськи достал половинку хлеба, потом сбегал куда-то и вернулся с железной банкой без опознавательных знаков.