Женский приговор

Разумеется, бывают самые невероятные совпадения, но мне кажется, что заколка, найденная у Мостового, принадлежит машинистке и попала к нему под диван не случайно.

– А экспертиза?

– Она не даст однозначного ответа. Только если эксперт скажет, что волос категорически не может принадлежать Вере Тимофеевне, допустим, групповая принадлежность разная, тогда да, аргумент. А иначе – чистая вкусовщина. Загвоздка тут в другом. – Ирина немного помедлила, но все же решилась, словно в воду бросилась: – Евгений Михайлович Онищенко был не только женихом нашей машинистки, но и старшим опером по делу маньяка.

– Ого! Может, полный тезка?

Ирина покачала головой и сказала, что нет. Ей приходилось видеть оперативника Онищенко вместе с машинисткой, но, видимо, Евгений Михайлович так и не женился, потому что в противном случае Вера Тимофеевна не выдала бы его даже под пытками и угрозой расстрела.

– Его можно понять, – продолжала Ирина мягко, потому что директриса выглядела совершенно сбитой с толку, – начальство давит, почему злодей не пойман, а предъявить нечего. И тут, о счастье, наконец-то нарисовался подозреваемый с подходящей биографией, только вот беда – улик против него особо нет.

Вроде бы и убеждение есть, что он виноват, и уже замаячило повышение по службе и разные всякие другие поощрения за поимку опасного маньяка, и следак вещички собирает, готовясь к переходу в городскую прокуратуру за такое изящное раскрытие, а улик нормальных нет. Все обвинение на соплях. Но у невесты есть точно такая же заколка, как у погибшей девушки, такое счастливое совпадение, что просто грех не воспользоваться!

– Какой ужас вы говорите!

– Это неизбежные издержки профессии, дорогая Надежда Георгиевна, – усмехнулась Ирина, – кто работает с людьми, со временем перестает воспринимать их как людей.

Человек из субъекта превращается в объект, с которым можно делать все не только ради дела, но и ради своих шкурных интересов.

Директриса тяжело вздохнула и сказала, что да, есть такое дело. Каждый день приходится напоминать себе, что ученики – это не просто «показатели». Но все же есть разница между душевной черствостью и наглым подтасовыванием улик, поэтому товарищ Онищенко должен быть наказан.

– Боюсь, это не пойдет на пользу нашему подсудимому. Когда менты почуют угрозу чести мундира, такое начнется, что нам сейчас и не вообразить! Сегодня уже первая ласточка прилетела, – рассмеялась Ирина, – лучше мы пока просто исключим эту улику из рассмотрения и сосредоточимся на другом. Например, что Мостового взяли практически с поличным.

Надежда Георгиевна взяла сушку и задумчиво макнула ее в чай.

– Слушайте, – протянула она, – но нож-то у него был сложен, а эта модель такая, что мгновенно не откроется.