Женский приговор

Ирина машинально заметила, что пачка почти опустела – интересно, есть ли еще запас?

– Наташа, а там очень страшно? – спросила директриса.

Девушка села и нахмурилась:

– Я была медсестрой в госпитале и не участвовала в боевых действиях. Но там тяжело.

– А ваши родители? Как они смогли вас отпустить? Неужели отец не воспрепятствовал вашей отправке туда?

– Мог, но не стал, – Наташа развела руками, – другие бы родители силой наставили свое единственное позднее дитя на правильный путь, а папа только цитировал Януша Корчака: «В страхе, как бы смерть не отобрала у нас ребенка, мы отбираем ребенка у жизни».

Правда, я тогда была помоложе и не понимала, чего это им стоило. Надежда Георгиевна, не смотрите на меня. У меня нет детей, и я не знаю, как поступила бы на вашем месте. Посмотрите лучше на Шевелева, который ни перед чем не останавливается, чтобы выручить своего сына.

– Ирина, а какой бы вы вынесли приговор, если абстрагироваться от меня?

Она задумалась. Какой? Хочется выйти замуж, стать счастливой, родить второго ребенка, сделать карьеру, так, чтобы все смотрели и завидовали – жизнь удалась. Очень хочется, до боли, до дрожи, почти так же сильно, как выпить сейчас бокал вина.

Только пальцы не послушаются, когда она решит написать «виновен». Философствования – это очень хорошо, только есть еще подсознательное чувство, запрещающее некоторые вещи. Увы, немногие, но некоторые все-таки еще не позволяет делать.

– Я бы оправдала, – сказала она глухо.

Не надо себя обманывать, вся эта затея с женитьбой, дурацкий ультиматум – все это было только желание достойно разорвать тягостную и опустошающую связь не униженной попрошайкой, а хозяйкой положения.

Жаль, что пришлось причинить боль законной супруге, но, ей-богу, душевный покой жены – забота мужа, а не его любовницы.

– Тогда пусть Надежда Георгиевна пишет особое мнение, – предложила Наташа.

– Оно важно для закона, а Шевелев им максимум подотрется.

– Тоже верно.

Помолчали. Наташе, кажется, стало получше, потому что она снова схватилась за сигарету.

– Последняя, – сказала она, смяв пустую пачку."

"– Дамы, а у вас еще есть? Потому что мне приговор долго печатать, хоть оправдательный, хоть какой.

Наташа дотянулась до своей сумочки и похлопала по упоительно-сиреневому кожаному боку.

Усевшись за машинку, Ирина проверила, что все листы заряжены правильно:

– Я пока начну вводную и описательно-мотивировочную части, а вы думайте.

Пальцы быстро летали по клавиатуре – тут стояла хорошая машинка, хоть и механическая, но настоящая «Оптима».

Наташа снова легла на составленные стулья и укрылась Ирининым пиджаком, а директриса так и расхаживала по комнате из угла в угол. Вдруг она остановилась возле Ирины и внимательно на нее посмотрела.