Женский приговор

Она нахмурилась: были же у них хорошие моменты, которые припомнятся потом и заставят тосковать? Да, только в кадре всегда будет маячить сладкая рожа Анастасии Глебовны, это смягчит боль утраты.

А с сыном она помирится, хоть сейчас страшно зла на него. Со временем все предстанет немножко в другом, более спокойном свете, и предательство Яши уже не покажется предательством. Сын – хороший парень, просто попал под влияние отца. Он быстро соскучится по матери, отрезвеет, задумается, и все еще с ним может быть хорошо.

Надежда Георгиевна села в кровати, но вспомнила, что теперь живет в коммунальной квартире и нельзя запросто пойти в кухню попить чаю.

Она накинула халат и тихонько встала. Аня, кажется, тоже не спала, ворочалась на своей раскладушке. Бедная девочка всю жизнь спит, как йог, черт знает на чем. Надежда Георгиевна хотела сама лечь на раскладушке, но Альберт с Аней засмеялись и сказали почти хором, что под ней старый брезент разойдется, как носилки «Скорой помощи» в фильме «Вратарь». Аргумент был справедливым, и Надежда Георгиевна с чистой совестью заняла кровать.

Дима отбыл в свою любимую Антарктиду, и Надежде Георгиевне почему-то казалось, что старший Шевелев успокоился и не станет мстить. Павел Дмитриевич, как князь Василий, опытный царедворец и понимает, что лишний раз не стоит трясти паутину связей и знакомств, и особенно не следует делать этого ради наказания ничтожной училки, которую жизнь и так не балует.

Все обойдется, уляжется, Алексей защитит свою вонючую диссертацию, Яша продолжит учебу, бабушка отвалит в очередной санаторий, и тогда, убедившись, что опасность миновала, семья захочет принять строптивую мать назад.

"

"Только стоит ли соглашаться? Надежда Георгиевна прикусила губу, потому что не знала ответа на этот вопрос.

Скрипнув раскладушкой, Аня поднялась. Альберт предупреждал, что согласно законам физики на этом царском ложе можно только лежать, а когда садишься, риск разрыва брезента возрастает, поэтому дочери пришлось овладеть особой техникой подъема и приземления.

– Мам, ты чего не спишь?

– Да так, не волнуйся.

– Знаешь, я подумала, что тебе надо послушать кассету, которую Мийка наговорил.

– Зачем?

– Чтобы ты хоть из-за него не переживала.

– И ты мне разрешишь?

Аня кивнула, но сказала, что сама слушать не станет, а исполнит Мийкину волю и подождет до восемнадцати. Зато если мама послушает сейчас, а кассета все же пропадет, то в положенный срок Аня узнает, о чем говорил друг.

Утром дочь рано убежала в школу на политинформацию, а у Надежды Георгиевны осталось в запасе сорок минут. Одевшись и накрасившись, она села перед магнитофоном и включила его.