Женский приговор

А из куколки-то черт знает что растет…

– Аня, предложи своей гостье чай, – сказала Надежда Георгиевна сухо. На «теть Надь» она откликаться не собиралась.

– Ой, а что это у вас? – бесцеремонная Валя зашла в комнату и уставилась на раскрытый чемодан.

– Это я хотела вечером сшить Ане юбочку из своей старой юбки, – сказала Надежда Георгиевна. Вдруг не все безнадежно и Валя поймет намек и уберется домой?

– А! Отпад! Не, ну клево! Прямо как из музея.

– Почему из музея? Вещи хорошие, просто мне уже не по возрасту, а Аня может носить. Сейчас юбку подгоним, потом достанем вот эту кофточку бабушкину… Аня, это настоящая Франция и настоящие кружева, нечего кривиться!

– Че, правда? – Валя взяла кофточку и приложила к себе.

– Видишь, какого качества были раньше вещи?

– Да уж. А у вас они с какого времени?

– Давно. У нас в семье не принято выбрасывать хорошие и памятные вещи.

– Так, может, у вас и с этими, с кринолинами, платья есть? – Валя засмеялась. – Или эти, как их там, для мужиков? Знаете, такие колготки с круглыми шортиками?

Аня тоже засмеялась, а Надежда Георгиевна вспомнила, как сама была девчонкой, тогда действительно насмешить могло все что угодно.

– Представьте, Яша такой приходит в институт в чулочках, пышных таких штанах и камзоле…

– И шляпе с пером, – хихикнула Аня.

– Ага! А друзья такие: Яша, мы тебя не так поняли! А он такой: все нормально, пацаны, мама просто брюки постирала, пришлось папино одеть!

Девочки почти плакали от смеха, Надежда Георгиевна хотела сказать, что не одеть, а надеть, и смех без причины – признак дурачины, но вместо этого расхохоталась сама, представив, как приходит на работу в платье с кринолином и застревает в дверях.

– Ой, девчонки, ну посмотрите, красивые же вещи! – воскликнула она, выкладывая содержимое чемодана на бабушкин стол. – Налетайте! Сейчас еще достану, если ничего не приглянется, хоть посмотрите прежнее качество.

– Аньк, а вот это вообще супер! – Валя взяла летнюю блузку с оборками из шитья. – Прямо модный прикид.

Аня покосилась на мать.

– Конечно, Валечка, бери, если тебе нравится.

Надежда Георгиевна спустила с антресолей второй чемодан и, чуть поколебавшись, достала из шкафа коробку конфет, которую держала, чтобы подарить кому-нибудь, если возникнет необходимость.

"Это очень плохо, непедагогично и безответственно – просто сидеть с девчонками, перебирать тряпочки и хихикать, будто не мать, а подружка, но один беззаботный вечер в жизни она себе позволит!

Как только Надежда Георгиевна открыла коробку конфет, зазвонил телефон.

– Наденька?

Голос она не узнала, но Наденькой ее называл только один человек. Сердце екнуло от неприятного предчувствия.

– Да, Павел Дмитриевич, слушаю вас.