Жестокое и странное

Вэндер чуть ли не носом водил по стене в том месте, где обнаружились отпечатки.

– Вы их видите?

– Гм. Едва ли. – Прищуриваясь, он наклонял голову то в одну, то в другую сторону. – Потрясающе. Рисунок на обоях такого темно-синего цвета, что вряд ли что можно разглядеть невооруженным глазом. Однако этот пластиковый или виниловый слой – замечательная поверхность для отпечатков.

– О Боже, – воскликнул появившийся в дверях ванной Уэсли. – Похоже, в этом чертовом туалете никто не убирался с того времени, как Поттер сюда въехал. Дьявол, он, кажется, даже воду не спускает.

"

"– Но если бы он время от времени и протирал стены, следы крови полностью не смыть, – сказала я Вэндеру. – Например, на полу, покрытом линолеумом, все впитывается в пористую поверхность, и люминол это воссоздает.

– Ты хочешь сказать, что если бы мы лет через десять здесь вновь все обрызгали, то кровь никуда бы не делась? – удивился Уэсли.

– Единственный способ максимально избавиться от нее, – сказал Вэндер, – все перекрасить, переклеить обои, перестелить покрытие пола и зачистить поверхность мебели. А чтобы вообще от нее избавиться, придется дом разрушить и построить новый.

Уэсли взглянул на свои часы.

– Мы здесь уже три с половиной часа.

– Предлагаю сделать так, – сказала я. – Бентон, мы с тобой начнем воссоздавать в комнатах прежний хаос, а Нилз пусть занимается своим делом.

– Отлично. Я сейчас принесу сюда «лума-лайт», и, держу пари, он высветит нам здесь каждую черточку.

Мы вернулись в гостиную. Пока Вэндер перетаскивал портативный «лума-лайт» и съемочную аппаратуру в ванную, мы с Уэсли в некотором замешательстве смотрели на диван, телевизор и пыльный обшарпанный пол.

При включенном свете от увиденного нами в темноте кошмара не осталось и следа. Этим солнечным зимним днем мы вернулись в прошлое, став свидетелями содеянного Ронни Джо Уодделом.

Уэсли будто замер возле заклеенного бумагой окна.

– Боже мой, мне страшно не то что садиться, даже прислониться к чему-нибудь. В проклятом доме повсюду кровь.

Оглядываясь по сторонам и медленно переводя взгляд с дивана на пол и на телевизор, я вспоминала вспыхивавший в темноте белый свет. Диванные подушки были по-прежнему на полу, там, где я их оставила, и я присела на корточки, чтобы осмотреть их.

Въевшаяся в швы кровь теперь была не видна ни на них, ни на коричневой кожаной спинке. Однако при ближайшем рассмотрении обнаружилось еще кое-что существенное. На одной из подушек ближе к краю я увидела продольный порез длиной не больше двух сантиметров.

– Бентон, а Уоддел случайно был не левшой?

– Кажется, да.

– Считали, что он бил и истязал ее на полу возле телевизора, потому что там было море крови вокруг ее тела, однако это не так, – сказала я. – Он убил ее на диване.