Жестокое и странное

Он хочет расправиться с вами.

– Пусть попробует.

– А он и попробует, лучше готовьтесь.

– У него против меня ничего нет, Марино.

– У него есть ваш отпечаток на конверте, найденном в доме Сьюзан.

– Я могу объяснить, откуда он.

– Но не доказать. Кроме этого, у него есть еще один маленький козырь. Я ведь, черт возьми, не должен вам об этом рассказывать, но все-таки расскажу.

– Что за козырь?

– Помните Тома Люцеро?

– Я помню, кто он такой, – сказала я, – но не знаю, что он из себя представляет.

– Он может казаться очаровашкой и, честно говоря, отличный полицейский.

Оказывается, он захаживал в «Сигнит-бэнк» и разговорил там одну из кассирш, так что та выдала ему кое-какие сведения о вас. Его об этом никто не просил, и она не должна была ему ничего рассказывать. И тем не менее, она сказала, что помнит, как вы выписывали чек на большую сумму наличных незадолго до Дня благодарения. Если ей верить, чек был на сумму в десять штук.

Я уставилась на него, словно онемев."

"– В принципе Люцеро ни в чем не виноват. Он делал свое дело. Однако Паттерсон теперь знает, чти ему искать при проверке ваших финансовых документов.

Он собирается преподнести вам приятный сюрприз, когда вы предстанете перед специальным большим жюри.

Я не проронила ни слова.

– Док, – подавшись вперед, он посмотрел мне прямо в глаза, – неужели вы не понимаете, что вам следует об этом рассказать?

– Нет.

Поднявшись, он подошел к камину и выбросил сигарету в огонь.

– Дьявол, – тихо произнес он. – Я не хочу, чтобы вас предавали суду, док.

– Мне не следует пить кофе и, насколько я знаю, вам тоже. Но чего-то хочется. Как насчет горячего шоколада?

– Я выпью кофе.

Я встала, чтобы приготовить напитки. В голове назойливо, как осенние мухи, крутились какие-то мысли. Моему негодованию не было выхода. Я сварила кофе без кофеина и надеялась, что Марино не разберет.

– Как давление? – поинтересовалась я у него.

– По правде говоря, бывают дни, когда мне кажется, будь я чайником со свистком, я точно бы свистел.

– Просто не знаю, что мне с вами делать.

Он уселся возле камина. Огонь гудел, точно ветер, языки пламени словно танцевали, отражаясь на медной отделке.

– С одной стороны, – продолжала я, – вам, вероятно, не следует даже приезжать сюда.

Я не хочу, чтобы у вас возникли какие-нибудь проблемы.

– Да плевать мне на прокурора с губернатором и всех прочих! – неожиданно взорвался он.

– Марино, мы не должны сдаваться. Кому-то известно, кто этот убийца. Вы разговаривали с тем офицером, который водил нас по тюрьме? С Робертсом?

– Еще бы. Что разговаривал, что не разговаривал.

– У меня приблизительно такой же результат в беседе с вашей знакомой Хелен Граймз.

– Должно быть, получили массу удовольствия.