Золотое пепелище

 – И откуда же ты такой выполз, из-за какого Урала?

Чередников надулся, но сдержался. Не дождавшись ответа на свою провокацию, Гоманов перевел дух и продолжил уже спокойнее:

– Я спрашиваю не для того, чтобы тебя добить. Уточняю потому, что дело было громкое, и ведь не так давно. Шаркози, неужели не слышал?

Саша послушно, но уже устало подумал и признал, что по-прежнему не припоминает.

– Яков Шаркози – говорит что?

– Вроде бы знакомая фамилия, но так-то нет.

– Из театра «Ромэн»?

– Нет.

Тогда Генка, отбросив церемонии, прямым текстом выдал, что речь идет об интимном друге дочери человека с Очень Громкой Фамилией, причем в сердцах использовал такие выражения, что у воспитанного Саши уши вспыхнули.

– Нет, – утомленно повторил он.

– Ну, немосквичу простительно, – признал ядовитый Гоманов. – Этот актерчик, Шаркози, как говорится, вагонами тащил, и все преимущественно контрабанду. Шуровал долго, пять лет и три месяца, и погорел по чистой случайности – отработал личный момент. С чего-то взял и поссорился со своей этой…

Гоманов употребил сквернейшее слово, которое к женщинам обычно не применяют.

– То есть…

– Котовать отправился, загулял, что ли, или кого помоложе нашел. Эта-то ведь лет десять как признанная красотка на селе. И вот дурак-то, они уж не любовники были, расписались под большим секретом, тайно, чтобы до папы не дошло сразу же. Уж каким образом она узнала – неясно, но ударилась в обиду, поплакалась кому следует – и все взяли: сперва под козырек, потом в оборот бела лебедя, кочергу блудливую. Какое-то время спустя, само собой, она остыла, да побежала по кабинетам просить за Яшеньку, только вот уж нечего было поделать.

– Не знал я, – признался Чередников. – Ну а теперь он где?

– Сидит. Пять лет с конфискацией, а где конкретно – пес его знает.

– Что ж, полагаешь, что эта… или этот Валя имеет к нему отношение?

Генка снова поскреб щетину на выпирающем подбородке:"

"– А вот как раз эту малость и надо нам с тобой выяснить… Труднехонько будет, у них ведь как собачья свадьба: одно на другом, и все слоями. И что это за Валя – брат не брат, жена или любовница, сестра, – будем копать. Возможно, что эта дрянь… тьфу, не говорят о покойных плохо, ну, Каяшева. Халтурила портниха по-парижски, а Яша Шаркози был известный пижон. По описи одних костюмов было двадцать восемь, да такие, что хоть на первомайский парад. И легко предположить, что когда он загремел под суд, то Ирина Владимировна решила от греха подальше и телефон вымарать. Пока все логично?

– Более чем.

– А ты номер уточнял на телефонном узле?

– Да.

– Что говорят?

– Ничего определенного. Молчит телефон.

– Подумаем, – пообещал Генка, – на память завяжи узелок. Поковыряемся.