Золотое пепелище

 – „Цыгане шумною толпою” по-прежнему шляются, только теперь голова по их поводу болит у участковых…»

На ум пришел неведомый ранее цыган Яша со странной фамилией Шаркози, и в голову полезли философские мысли: куда ж тебя, болезный, потянуло со своей гитарой из родного табора? Вот остался бы тут, под чернильными небесами, завел бы гарем, детишек чумазых настрогал, сидел бы у костра, а не в клифту на Колыме.

«А неплохо было бы завалиться к нашим цыганам. Они, ясно дело, оседлые, но наверняка все про всех знают, у них же телеграф по всей стране. Вот будь на моем месте Пал Палыч – не стал бы рассусоливать, остановил бы поезд, а то и на ходу бы спрыгнул, завалился бы в табор, спели бы ему „пей-до-дна” и все бы выложили: и кто такой или такая Валя, и где искать».

Ну это все бредни, конечно, мечты. И к оседлым цыганам надо приближаться, оставив дома под замком все мало-мальски ценное: облепят, как вши, и хоть в исподнее денежки припрячь – выкрадут вместе с исподним. Как-то крюковский участковый пришел паспорта проверять на двор к тамошнему баро – всего табора как не бывало, а заодно и табельный «ТТ» пропал. И лишь когда несчастный, наверняка утирая слезы, дал клятву уйти и забыть к ним дорогу, так тотчас тамошняя бабка, раскинув картишки, сообщила, где «власть» пушку свою «выронил».

«Нечего к ним лезть без нужды. Покамест», – решил Чередников и задремал.

* * *"

"Правильно заметили еще древние: человече, не превозносися, а то падешь с не меньшим грохотом. Стоило погордиться, пусть и про себя, неявно – так и мигом получил. Стоило заявиться на Петровку, так выловили обоих. Вадим Дементьев пригласил некурящих коллег в место, специально отведенное для пагубной привычки, и устроил еще более оперативную оперативку, чем та, что ждала у руководства. Начал издалека:

– Ну-с, как колыбель революции?

– Стоит, – осторожно заверил Гоманов, чуя подвох.

– Вот это хорошо. Теперь скажи-ка мне, Геннадий Николаевич, всех ли ты Волковых проверил по книжке Каяшевой, раздел «В»?

Генка отчетливо клацнул зубами, Чередников облился холодным потом. В самом деле, он видел в списке две фамилии «Волков» и две буквы «П», но почему-то свято был уверен, что это один и тот же Волков. А с Пал Палычем молодежь, само собой, не работала.

– Что опять не так? – спросил Генка премерзким голосом, старательно не глядя на Сашу.

– Все в полном порядке, – заверил Дементьев, – ты не напрягайся так. Уже все решили. Ну вот так случайно выяснилось, что разные Волковы. Второй Волков, Павел Петрович, представь себе, сотрудник Гохрана. И вот, вызывает Филатова сам…

Гоманов втянул сквозь зубы прокуренный воздух.

– Спокойно, – снова призвал старший товарищ.

– Филатова, – повторил Гоманов чуть не со стоном.