Бабье лето

Армия для этого самое милое дело. Это я по себе знаю.

Забрили его в мае. Тогда он ждал этого мая как своего единственного спасения. На проводах мать сказала ему:

– Все пройдет, сынок, все пройдет.

– Ага, – ответил он. – Как с белых яблонь дым."

"За два года она не прислала ему ни одного письма. Мать как-то написала: «Видела эту твою Таньку. Страшная, тощая, бледная. И что ты в ней, сынок, нашел?»

Он вернулся крепким, накачанным и, как ему казалось, совершенно выздоровевшим.

Но в Москве все опять нахлынуло, завертело. Разболелось. Он просто физически чувствовал эту болячку на сердце.

Она саднила, саднила. Не меньше прежнего. В институт он поступать не стал – было лень. Хотя тогда, после армии, все двери были для него открыты. Пошел к отцу на завод. Там, на заводе, подружился с веселым парнем Гошей. Тот его позвал в свою компашку.

– Такие девочки будут, закачаешься, – весело пообещал он.

Собирались у Гошиной девушки Лели. Та жила одна в крошечной однушке на «Парке культуры». Вечером пошли в парк пить пиво. Было и вправду весело. Там он и познакомился с Зинкой, Лелиной подругой. Зинку все звали Софи Лорен.

Она и вправду была похожа на итальянскую звезду – тонкая талия, роскошные бюст и бедра. Гоша сказал, что эта Зинка – баба будь здоров. Жила с каким-то богатым грузином два года, тот упаковал ее под завязочку, по полной программе. Даже тачку ей купил, «копейку». Но она и сама, эта Зинка, баба будьте-нате, с головой. В универмаге «Москва» старший продавец. В отделе мехов. Бабки делает – будь любезен.

В первый же вечер они поехали к Зинке домой. Жила она с сестрой у трех вокзалов в маленькой восьмиметровке в коммуналке.

– Я выберусь отсюда, обязательно выберусь, – сказала она ему тогда со злой уверенностью.

 – Еще буду на Кутузовском жить, вот увидишь.

У нее были амбиции провинциалки. Он тогда усмехнулся:

– Ну, ты сказала. На Кутузовском Брежнев живет.

Она улыбнулась и ответила ему:

– Вот увидишь.

С Зинкой все было просто – никаких страданий. Она ему достала тогда болгарскую дубленку и ондатровую шапку, и он почувствовал себя королем. Конечно, Зинка спекулировала. Но была она широкой и щедрой. Матери его то кофту ангорскую притащит, то сапоги. Та на нее не могла нарадоваться:

– Ах, какая вы пара, сынок, какие бы детки у вас красивые были!

Месяцев через восемь Зинка сказала ему, что беременна.

Без истерик, спокойно так – просто констатировала факт.

– Что делать будем, а, Андрюш?

– Жениться, – ответил он ей.

Понимал, что лучше Зинки жену ему не найти – и умница, и чистюля, и хозяйка. И все спокойно – без страстей африканских. Хотя нет, в койке она давала жару! Будь здоров! Свадьбу сыграли в «Космосе» на ВДНХ. Конечно, Зинкины связи. В те времена простому смертному туда был путь заказан.